В беззаботной суете быта каждый может стать причиной проблем. Как и вы, Евлампия Романова долгие годы чувствовала себя излишним существом в мире. Но судьба преподнесла ей сверхзадуманный подарок – семью. Теперь же у нее на пути вырастают яркие цветы жизни, и она тщательно поливает их радостью и заботой....
Кому, скажем, нужен генерал N? Сколько их, таких! А вот если Семкин приехал, да пристал с пьяных глаз к семипудовой жене героя праздника, схватил ее за всякие места, побил сына генерала, подрался с охраной… Вот тут читай про праздник в газете, пришла слава! Только, думаю, ты зря Надьку позвать решила, она бабки не берет. Хочешь телефон Семкина?
С огромным трудом избавившись от трещавшей без умолку Еланской, я завела мотор и порулила в сторону МКАД. Женька невыносима: сама наговорила подробностей о светских обычаях, тут же сделала выводы и решила, что я, невесть по какой причине, надумала устроить сборище с привлечением «львиц».
Дом, в котором обитала Ладожская, поразил красотой подъезда. Беломраморные ступени, позолоченные перила, ярко-красный ковер и шкафообразный охранник, немедленно спросивший:
– Вы к кому?
– К Надежде Ладожской, – улыбнулась я.
Тяжелый взгляд парня в форме прошелся по моей фигуре, потом секьюрити, слегка сменив тон, осведомился:
– Вас ждут?
– Да, – уверенно ответила я.
– Минуту, – вежливо, но решительно отреагировал парень, потом взялся за телефон и, навесив на лицо улыбку, прочирикал в трубку: – Надежда Матвеевна, извините за беспокойство, к вам женщина пришла. А-а, ща, поинтересуюсь. Вы модельер?
Последний вопрос был адресован мне.
– Да, – снова твердо ответила я.
– Она самая, – доложил он в трубку и снова повернулся ко мне: – Вирджиния Паоло?
Я закивала.
– Точно, – сообщил охранник абонентке, – впускаю.
Дверь Ладожская открыла не сразу, мне пришлось промаяться на лестничной клетке минут десять, прежде чем на пороге появилась безвозрастная женщина с очень приятным, милым, совершенно ненакрашенным лицом.
– Входите, – ласково пригласила она.
Я обрадовалась. Честно говоря, представляла себе Надежду иной – этакой барыней с надменным взглядом. Но тут милая женщина добавила:
– Хозяйка в будуаре.
И мне стало понятно: она горничная."
"Будуар походил на меховую жилетку. Пол укрывали шкуры неизвестного, невинно убиенного животного, стены обтягивала бархатная ткань, окна прикрывали тяжелые драпировки, сделанные, похоже, из кошачьих шкур.
У меня зачесалось в носу и запершило в горле.
– Вы явились на два часа раньше! – с негодованием воскликнула женщина, полулежавшая на диване.
– Извините, – пробормотала я, лихорадочно соображая, как побыстрей подобраться к основной для меня теме разговора.
