Автор
В главе первой бесстрастной Лины и упрямого Данила знакомство выходит на новый уровень. Когда он заявляет о своем извинении, она фыркнула в раздражении, но затем предотвращает стычки, прося простить его. Тем не менее, ее холодность остается непоколебимой, и Данил понимающе смотрит на несговорчивую Лину во мраке заката, чувствуя, что мир вокруг рушится....
Впитавшийся запах его тела, мокрой кожи и одеколона.
Он взял меня за руку и потащил к лифтам.
— Пойдем, нужно высушить тебя. - сказал байкер.
Я отстранилась, и он остановился.
— Подожди секундочку. Где мы?
— У меня дома. Я подумал, что маленький панк отправится домой, где вы вместе с ним живете, а ты не захочешь туда пока возвращаться.
— Этот маленький панк, мой жених, — сказала я, неуверенная, что это все еще было так, и почему я это сказала.
Его рот криво изогнулся, а брови поднялись вверх, выражая свое презрение.
— Больше нет, — сказал он.
Я пожала плечами.
— Это правда, он немного похож на панка.
Я подошла к байкеру, но он закрылся от меня, снова глядя с выражением, которое я не могла прочитать.
— Я могу отвезти тебя в другое место, если тебе здесь неудобно, — предложил он, разрушая момент лукавой улыбкой. — Я имею в виду, если ты боишься.
Я шагнула еще ближе и теперь почти плотно прижалась к нему. Мое сердце бешено колотилось. Я видела, насколько сильным он был, как он отшвырнул Данила, и каким тот был маленьким комком по сравнению с ним.
— Я не боюсь. Я просто не хожу домой к мужчинам, если не знаю их имени.
— С какими мужчинами ты не идешь домой?
— С такими, как ты? Никогда.
Его глаза сузились.
— Такими, как я?
— Да, такими, как ты. На самом деле, я вообще никогда не ходила домой к мужчине, — я осторожно придвинулась еще ближе, и теперь моя голова была на уровне его плеч, а глаза смотрели прямо на него сквозь пелену пушистых ресниц.
— Мужчинами, как я? — спросил он снова. Он просто зациклился на этом «такие мужчины, как он».
— Ох, расслабься, — сказала я. — Я пошутила.
— Надеюсь, — прорычал он.
Он отстранился и снова повел меня в сторону лифтов. Я позволила ему подвести себя к серебряным дверям, прежде чем освободить руку.
— Ты так и не сказал мне свое имя, — говорю я.
— Клим Громов, — говорит он, изучая меня скучающим взглядом, сверху вниз.
— Спасибо. Что ж, Клим, сейчас мы можем идти, — я повернулась к лифту и стала ждать.
Он еще не нажал на кнопку, насколько я знаю. Пробурчав что-то о развлечении, смешанном с разочарованием, он наконец-то нажал на кнопку лифта.
— Ты не сказала свое имя, — сказал он.
— Ангелина Смирнова.
— Лина, — сказал Клим."
"— Да, Лина. Я перестала быть Ангелиной с тех пор, как мне исполнилось пять. Мне всегда казалось, что это имя для бабушки.
Клим усмехнулся.
