Автор
В открывшейся двери толчка светло-серого здания, он чувствовал не только приближение вечности, но и шепоты древних сил, ожидаясь за каждым камнем. Открывший ключом дверь Ебор уже собранный, с рюкзаком за спиной, стоял на пороге, а его предчувствие было ясно как ясно свет в бездонных ночи....
Первое же нападение стаи волков — и в отряде одним бойцом стало меньше. Только дар человек получил, и нате вам — горло хищником порвано. И дня не прошло. Тем же вечером с простым вроде зверем не сладил. Случайность. Споткнулся невовремя. Вон, Дерхан рядом был и даже он помочь не успел. Зверь в загривок вцепился упавшему. За секунду прикончил беднягу.
И пускай верят в случай. Так лучше. Я-то знаю, что смерть Кузьмы — дело рук колдуна. Это он свершил казнь волчьими зубами. Да, удача всему виной. Не свезло дядьке с даром.
Но смерть и без Ло кружит рядом. Стоило нам покинуть долину, как прежние беды вернулись. Зверя тьма. Лес кишит разным хищником. Больше ночью бежать нам никак. До утра отбиваемся возле костров, коих только два-три. Собирать сушняк для полноценного круга огня теперь времени нет.
По дню тоже хватает желающих закусить двуногой дичью. Утром, только из лагеря вышли, старый соболь загрыз Слепака. Прыгнул с дерева на спину, зубы вонзил куда следует — и обратно на ветки. Не успели прикончить паскуду. И вот вечером новая жертва.
Снова клятые волки. Их тут просто тьма-тьмущая. Видно, крысы нагнали в лес стаи с предгорий, где для серых раздолье. В этот раз среди нас трупов нет, но Барсука потрепали серьёзно. Идти толком не может.
— Он не сможет идти.
— А бежать и подавно.
— На носилках потащим.
— И четыре здоровых руки у отряда отнимем. А их и так мало.
— И скорость. Если кто забыл — мы спешим. Носилки нас сильно замедлят.
Разговор идёт шёпотом. Рассвет только-только зарделся. Раненый лежит в стороне — ему нас не слышно.
— Придётся оставить.
Думал, Ло это скажет, но тяжёлые слова слетают с женского языка. Домовиха смелее других.
— Выбора нет, — поспешил согласиться колдун. — Не сможем выдержать нужную скорость, умрём все.
— Бросать — не по-людски.
Тут с Глистом не поспоришь, но…
— Милосерднее будет добить. Я сам сделаю. Я его дольше вашего знал.
Слушать, что Глист шепчет товарищу перед тем, как проткнуть ножом его сердце, мне совсем не хотелось. Как и все, я остался стоять в стороне. Тут прощания неуместны. Мы гады.
