Автор
В открывшейся двери толчка светло-серого здания, он чувствовал не только приближение вечности, но и шепоты древних сил, ожидаясь за каждым камнем. Открывший ключом дверь Ебор уже собранный, с рюкзаком за спиной, стоял на пороге, а его предчувствие было ясно как ясно свет в бездонных ночи....
Откажись я пожать ему руку, или даже воспротивься тому же чуть раньше Ебор, круг поисков гахара сузится настолько сильно, что тот, наверняка, попробует дотронуться до кого-то из нас против нашей воли. Это послужит поводом. Пусть и не слишком весомым для последующего ответа с моей стороны, но деваться мне некуда. Дожидаться непосредственно самого нападения глупо. У гахара, наверняка, есть боевой дар. Иначе бы не стали внедрять — ему требовалось ходить по опасной тропе. Бездарь бы долго не протянул здесь.
— Удачи, друг! На удачу! Я Верон.
Высокий широкоплечий мужчина с большим топором на поясе продвигался вперёд сквозь толпу, пожимая по пути руки горцев и хлопая по плечам тех, кто не спешил протягивать ладони в ответ. Крупный, сильный и ловкий. Но опасен он в первую очередь даром, про который мне ничего неизвестно, но при помощи которого, наверняка, можно быстро и гарантированно убить человека. И скорее всего даже не одного.
Пора действовать. Толкаю локтем Ебора.
— На удачу! Удачи на Тверди! Верон.
Горцам всё равно. Большинство подают руку странному человеку. Он такой же охранник, как те, которых они наняли в полисе. От него не исходит опасности. Суеверный и ладно. Ритуал чудака никому не доставляет особых проблем.
Пожал руку кузнецу, стиснул ладонь старшины углежогов, ласково похлопал по плечу жену каменщика.
— Удачи, друг! — пожимает мозолистую ладонь строителя фальшивый наёмник.
Ещё шаг.
— Хорош, парень. Возвращайся к своим, — перегораживает дорогу гахару Ебор.
Голос порожника строг, взгляд суров.
— Так удача же, господин, — обиженно мычит здоровяк.
— Иди, иди.
— А я помню вас, — неожиданно улыбается гахар. — Это же вы в том году с нами хаживали. Признал голос. Только волосы у вас были рыжие и поменьше их было.
— Обознался ты.
— Да? Ну извиняй тогда.
Волосатая рука с открытой ладонью протягивается к плечу порожника.
— Руку убери! — уворачивается от похлопывания Ебор. — Не по чину тебе со мной ручкаться."
"И тон сказанного немедленно привлекает к нам всеобщее внимание.
