В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Чужие тёмные волосы падают вперёд, и пара прядей касается страниц, когда Рушан наклоняется, чтобы прочитать. Я так сильно вздрагиваю от неожиданности, что второй раз за последние пару часов начинаю заваливаться назад, но в этот раз обе мои руки с силой сжимают книгу, и я не успеваю ухватиться за столбик.
Моё падение останавливает Рушан. Он не обнимает меня, вообще не касается, лишь одной рукой крепко хватает книгу, в которую я вцепилась мёртвой хваткой. Именно она не даёт мне упасть.
Уверена, что Суа сдала моё местоположение ему буквально за пять секунд.
Я смотрю на Рушана, он так близко, что, будь его глаза тёмного цвета, я бы увидела своё отражение. Я не замечаю в его взгляде былой вины, горя или боли, которые плескались там перед нашим расставанием. Передо мной привычный мне Рушан с твёрдым упрямством в серых глазах. Он пришёл, чтобы храбро встретить мою бурю негодования лицом к лицу с высоко поднятой головой. И я вся напрягаюсь от притяжения, которое он оказывает на меня, просто будучи рядом. Стараюсь дышать медленнее, не давая сердцебиению взять верх над рассудком.
Я рассматриваю его наряд, чёрная шёлковая накидка очень похожа на ту, что носил Юн при нашей первой встрече. Вспоминаю, как увидела Рушана в традиционной одежде перед празднованием Ёнчо, тогда я решила, что он похож на теялийского принца. Как же недалека я была от истины, потому что он и есть теялийский принц. Будь у его отца законные жена и наследники, то кахари был бы бастардом. Но, если Хоа любил маму Рушана, то кто знает, как всё могло сложиться, проживи он дольше.
– И правда. Твои глаза теперь, как у твоего отца, – задумчиво тянет кахари и немного отстраняется, но продолжает крепко держать книгу на случай моего падения.
– Это плохо? – мой голос хрипит от долгого молчания.
– Нет. Очень красиво.
Опять он говорит комплименты с таким серьёзным выражением лица, что я не знаю, что ответить.
– Ты… что-то хотел? – Я с трудом сглатываю. За эти дни я множество раз прокручивала в голове нашу встречу, пыталась не забыть, что хочу сказать, а теперь всё вылетело из головы.
Рушан снисходительно улыбается, как делают взрослые, когда ребёнок задаёт неверный вопрос.
– Много чего. Но вначале я отвечу на все твои вопросы.
Он помогает мне захлопнуть книгу, но не забирает её из моих рук, позволяя той лечь на мои колени.
– Спрашивай всё, что пожелаешь, принцесса.
– Твой отец и вправду старший наследник Хоа Юн?
– Да.
– Ты соврал мне в ответ на вопрос о твоих родителях?
– Про отца – да.
