В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Понял, только услышав вопли Айлы, которая так отчаянно звала по имени нашу сестру, а потом меня.
Сейчас, смотря на свои руки, полностью покрытые засохшей кровью моей родной сестры, я едва могу вспомнить, какая пропасть ширилась в моей душе при тщетных попытках остановить кровотечение. Может показаться, что если мы уже однажды пережили смерть Ойро, то второй раз, наблюдая, как жизнь покидает её, нам будет легче смириться. Но нет в нашем языке слов, чтобы описать нарастающее безумие и горе, которое было во сто крат страшнее, чем в первый раз.
Когда жгуты наконец были сняты, а кровь перестала покидать тело Ойро, я передал сестру Рушану, зная, что он к ней никого не подпустит. Я дал себе секунду, чтобы прикрыть глаза и подавить весь пережитый страх, а потом поднялся, намереваясь прикончить Демьяна. Мне не удавалось контролировать себя, я наносил удары, вкладывая столько сил, сколько у меня ещё было.
"Демьян уклонялся, он кричал мне про то, что не хотел ранить Ойро, силился что-то объяснить, но мне было откровенно плевать на все его доводы и оправдания. Он открывал рот, а я думал лишь о том, чтобы для начала вырвать ему язык.
«Ты не убийца, Даян. Ни я, ни ты, ни твои предки, ни даже Илос. Тьма бывает жестокой, но мы никого не убиваем просто так. Помни, что имя твоё не пустой звук», – говорил мне отец.
Достойный высший суд для каждого.
Сегодня я почти возненавидел своё имя.
