В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Похоже, мой вид хуже, чем мне казалось.
– Ты выглядишь не очень, так что я останусь и помогу, чем смогу, – решает Дарен.
И это говорит парень, у которого половина волос в засохшей крови. Впервые за всё время этих жутких событий у меня вырывается сдавленный смешок.
Рушан, несмотря на ногу, поднимается с Ойро на руках, отказываясь отдавать её Анису. Он с болью смотрит на тело Юна.
– Спасибо, Рушан, – тихий голос Суа притягивает наше внимание, она уже не плачет, но выглядит сломленной. – Спасибо, что остановил Шиуна.
– Я вернусь, – отвечает Назари. – Завтра. Вернусь и помогу вам.
Девушка слабо кивает, перебирая в руках длинные, тёмные пряди волос отца. Суа выглядит хрупкой, но я знаю, как воспитывают своих детей теялийцы. Они должны скрывать эмоции и сдерживаться, чтобы не потерять лицо. Поэтому не уверен, что Суа до конца понимает произошедшее. Истерика может накрыть её чуть позже. Рушан прожил с ними полгода. Если кто из нас сможет помочь, то это он.
Анис подтаскивает Демьяна, кладёт руку на плечо Рушану, и они исчезают.
Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы подойти к Юну, единственному из правителей, который всегда был на нашей стороне. Я же поддерживал его и его детей не из-за старого долга Шейна Илосу, тянущегося более тысячи лет, а просто за его открытость и доброту. Он не единожды оказывал нам с Айлой помощь после кончины отца, когда мы остались совсем одни.
Суа уже закрыла отцу глаза, отчего лицо Юна может показаться даже умиротворённым, если бы не струйка крови изо рта.
– Я пойму, если ты возненавидишь меня, Суа. Твой отец спас меня и…
– Нет, Даян, – глаза принцессы красные, но сухие.
Не удивлюсь, если после сегодняшнего дня она станет другой. Как можно не измениться, увидев столько ужасов в собственном доме?
– Мой отец поступил так, как считал нужным, и в этом нет твоей вины.
