В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Можно, конечно, похвастаться перед друзьями, у кого шикарней телка или больше маржа за последний месяц. Можно прыгнуть с тарзанки, а на охоте по чистой случайности подстрелить кабана. Или выиграть в преф у того же Котяры. Удовлетворение, кураж или зашкаливающий адреналин. Кайман обожал выигрывать, любил в любом соревновании прийти первым. Даже для обладания незначительной победой прилагал все силы. Сейчас же он наслаждался теплом, синей гладью океана и женщиной, что шла, прильнув к нему, доедала мороженое и пересказывала разговор с Бэллой.
«Да ну на фиг, — мысленно отмахнулся Кайман, понимая, что кроме Настьки ему никто не нужен. — Хватит, нагулялся. Скоро родится ребенок.
— Может, приглядишь что-нибудь, — предложил он.
Настя удивленно глянула на него и прильнула к двум одиноким витринкам. Магазинчик явно уступал салону Котяры. Но жена заинтересовалась какими-то побрякушками и радостно указала на серебряный браслет с навесными украшениями: слониками, собачками, мишками.
— На удачу, синьора! На удачу, — заверещала толстая кубинка.
— Она нам пригодится, — снисходительно улыбнулся Кайман и, купив браслет, сам надел на тонкое запястье жены.
— Я люблю тебя, — прошептал чуть слышно ей на ухо.
Настя удивленно уставилась на мужа, не понимая, откуда взялся такой прилив нежности.
— Егор, — пробормотала жена, выходя на улицу. — Ты шутишь или говоришь серьезно? — наивно осведомилась она, боясь открыть свое сердце.
— Всерьез шучу, — довольно хмыкнул он, сгребая ее в охапку и целуя посреди улицы. — Давай вернемся домой, — попросил он. — Там у нас цветы не политы, кошак некормленый.
