В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Потом еще раз глянул на женщину, лежавшую в постели. Голова перевязана, рука и ноги в гипсе, но это пустяки. Только лицо белое и губы синие. Пройдет. Она глянула на него печальными зелеными глазами, закусила губу.
— Ты приехал, Илечка? — прошептала еле-еле.
«Отчего же на душе так муторно, словно вижу Динку в последний раз? — мысленно поинтересовался Легатов и отбросил в сторону глупые мысли. — Хватит причитать, как заполошная баба, — одернул сам себя. — Нужно найти нападавшего и разобраться с ним. Нанести увечья моей любимой женщине не позволено никому…Сколько лет прошло? Плевать! Все равно лучше Дины нет никого.
Легатов осторожно взял правую кисть, неповрежденную по великой случайности, и аккуратно, и нежно, как когда-то, поцеловал каждый палец.
— Диночка, — прошептал, силясь не разреветься. — Девочка моя хорошая…
— Илья… — позвал слабый голос с кровати. — Мне многое тебе сказать нужно…
— Тише, милая, тише, — пробормотал Легатов. — Тебе вредно говорить. Ты поправишься, тогда наболтаемся.
— Нет, — остановила она его. — Я ухожу, Илька. Хотела тебя повидать перед смертью. С тобой не так страшно, понимаешь?
— Глупости, Диночка! Не паникуй, родненькая. Я приложу все силы. Найму лучших врачей…
— Бесполезно, Илечка, — слабо отмахнулась она. — Я чувствую…
— Бабьи домыслы, — рыкнул он. — Ты никогда не отличалась особой интуицией, Динка. Всего лишь переломы, от них не помирают.
— Тогда отгони смерть, — попросила она. — Она уже пришла за мной. И они пришли… ждут…
— Кто? — не понял Легатов и тут же осекся, лихорадочно соображая.
— Ты все такой же, — пробормотала она. — Никогда не сдаешься.
— Да нет, — хмыкнул он. — Сдался один раз и жалею об этом всю жизнь.
— Так было нужно, — тяжело бросила она. — Нам бы житья все равно не дали.
— Дураки мы с тобой, — пробурчал он, чувствуя, как давным-давно спрятанная тяжесть снова давит на сердце. — Я люблю тебя одну. И любил всю жизнь.
— Я тоже тебя любила, — прошептала Дина.
— Что же мы натворили, Диночка? — сквозь подступившие слезы выдохнул он.
— Поздно уже сожалеть, Илюша. Поздно. Мы с тобой венчанные, а значит, встретимся в царствии небесном.
— Мне в аду гореть, а тебе в раю место уготовано, — скривился он. — Наверное, опять порознь. Не умирай, Динка! Прошу тебя!
— Пусть сейчас Оля попрощаться зайдет, а потом Настенька. Ты не бросай ее, пожалуйста. Она бедовая выросла. Вся в меня.
