В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Но отчетливо поняла, что вернуться в квартиру, где почти десять лет прожила с бабушкой, она просто не сможет.
— Даже подумать страшно, — прошептала она себе под нос. А потом, опомнившись, понеслась в ванную. Умыла лицо, причесала взлохмаченные волосы. И глянув на свое перекошенное от страха лицо, постаралась улыбнуться.
— Что я теряю, согласившись на предложение дяди Ильи? — поинтересовалась она у своего отражения и тут же сама ответила: — Ничего! Зато приобретаю многое. Илья сможет защитить мать собственного сына.
Она спустилась на первый этаж и, толкнув дверь в кабинет Ильи, обвела глазами сидевших там родственников. Казалось, в комнате ничего не изменилось. Только Бэлла из кресла пересела на диван и поджала под себя ноги. А ее место около стола Легатова занял Кайман. Будто все и не расходились вовсе, а ждали ее, Настю Тарасову.
— Я согласна!
— Тогда обсудим детали, — деловито кивнул Илья Семенович и придирчиво глянул на сына, листающего что-то в телефоне, и на жену, любующуюся маникюром. — Бэлла, Егор, прошу внимания. Вас это тоже касается. — И дождавшись, когда его семья обратится в слух, добавил: — Начнем с юридических тонкостей. Во-первых, о том, что этот ребенок мой, должны знать только вы трое. И не в ваших интересах посвящать кого-то еще в нашу маленькую тайну.
— Я не понимаю, — пробормотала Настя. — Почему вы хотите ребенка и не желаете его признать?
— Желаю, — мотнул головой Легатов. — Семья обязательно признает. Но у меня слишком много врагов. И кое-кому всякое может прийти в голову…
Настя вздрогнула, вспомнив Курбатова, но не посмела сказать. Да и как? Сообщить, что маньяк Олежка пробрался в твой дом и похитил трусы? Кто в это поверит? Еще сочтут шалавой…
— Хорошо, что ты понимаешь, — принял ее испуг на свой счет Илья Семенович.
«Вот и хорошо, — мысленно выдохнула Настя. — Пусть целый полк сторожит. Мне же лучше».
— Раз мое отцовство мы сохраним в тайне, то обязанность признать ребенка своим ложится на Егора.
Настя растерянно повернулась к Кайману. Но тот, не удостоив ее взглядом, кивнул отцу.
— Да, папа, — заметил тихо.
