В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
— Меня Снежана зовут, — руку протянула парню, внимательно его разглядывая с улыбкой, он замялся слегка, но пожал. — Я Катина мачеха, а это Марк — Катин отец.
Ткнула Марка в бок незаметно, чтобы руку подал, слава богу, хоть тут выпендриваться не стал.
— Марк Леонидович, — почти не стал… Леонидович он, видите ли… — А вы…?
— Андрей, Катин одноклассник.
— Интересно… не знал вас раньше… — и каждый раз ударение на этом «вы», «вас» такое, будто меткий выстрел…
— Я недавно в этом классе, меня по вашей протекции взяли, мы с Глебом Имагиным родственники…
— Вот оно как, — Марк то ли улыбнулся, то ли лицо судорога взяла, так сходу разобраться было сложно.
Тут уж Снежа не выдержала — снова мужа ткнула, делая страшные глаза. Хватит с парня дружелюбия, пожалуй. Он вон и так держится молодцом. Оптимизма не теряет, не боится вроде бы. Как был рад видеть Катю, так и до сих пор рад. Вечно взгляд с сурового Марка на ее лицо соскальзывает. Лучезарный взгляд. Светящийся…
— Мы пока вещи занесем домой, а вы пообщайтесь, а потом тоже поднимайтесь, — Снежана всучила Марку дополнительный пакет, на руки пересадила Лёнечку, Поле приказала за папу держаться, отправила их дружной компанией в подъезд, сама совершила еще одну ходку к машине, закрыла ее, проходя мимо Кати к уху ее склонилась, шепнула, — арка из наших окон не проглядывается, идите туда целоваться, — Андрею подмигнула, напомнив, что их ждут наверху на чай, а потом тоже в подъезде скрылась…
— Пап, а кто это с насей Катусей там? Сто за мальцик? — и надо ж было Поле решить тут же начать сыпать соль на открывшуюся рану отца… Еще даже лифт приехать не успел… Он и так стоял, в одну точку смотрел, будто громом пораженный… То ли осознавал всю трагичность происходящего… То ли уже смирялся с нею…
И так он все это не наигранно делал, что Снежа даже смеяться не могла.
— Друг, Поль, это друг нашей Кати, — понимая, что Марк сейчас ребенку не ответит, Снежана сделала это за него.
— А это какой длуг, мам? Как у меня в садике или как в фильмах? Они сейцах целоваться будуть, а потом зенятся?
Марк вздохнул прерывисто, а Снежа все же не выдержала, захрюкала от смеха, и только отсмеявшись, уже в лифте, со всей нежностью, какую только могло испытать ее сердце, смотрела на все такого же обреченного на смертную казнь Марка, отвечая при этом дочке:
— Может и женятся когда-то, мы этого не знаем.
