В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
Боишься?
Катя кивнула. Боялась, но уже не отказалась бы. И не уверена была, если — они еще за шаг или уже на месте. Потому что она-то уже счастлива была.
* * *Дальше у девушек по плану был обед в кафе, да только… У Веры случилась беда. Непоправимое накануне свадьбы — сломался ноготь, свадебному маникюру почти пришел конец, пришлось быстро решать проблему. К счастью, одна из девочек за стойкой экспресс-маникюра оказалась свободной и пообещала все исправить. И если первые десять минут Катя сидела рядом с Верой, поддерживая беседу, то потом стул пришлось освободить для другого клиента.
— Я за кофе нам схожу пока…
— Только не долго, а то Веселову не смогу отчитаться, что глаз с тебя не спускала, — Вера язык Кате показала, та ей пальцем погрозила, хотя и тепло стало от упоминания любимой фамилии… Почему-то вдруг действительно любимой ставшей… А как звучать будет? Екатерина Марковна Веселова… Или Самойлова-Веселова? Папе приятно будет… И Андрею… Вот и решено, пожалуй…
Катя шла в сторону кафе, в котором собиралась кофе взять, думала о глупостях всяких, улыбалась каждый раз, как взгляд на пакет в руках бросала, предвкушала…
— Два капучино, пожалуйста, с собой…"
"Даже заказ сделать успела, а потом вздрогнула.
* * *Самойлова не знала, как она очутилась за столиком напротив Филимоновой, почему согласилась на крайне настойчивые уговоры поболтать немного, почему не ушла, бросив зло, что все знает и не простит никогда…
Нет. Катя растерялась, когда Алиса рядом оказалась, позволила себя за руку потянуть в сторону свободного столика, купленный для Веры кофе по ошибке Алисе принесли уже…
— Ты еще красивее стала, Катя. Знаешь об этом? — голос Филимоновой разительно отличался от того, каким он был в семнадцать.
— Я никогда красивой не была. Это о тебе больше… — и это настораживало. А еще собственное поведение раздражало. Почему села? Почему не встанешь и не уйдешь? Почему позволяешь Верин кофе пить?
— Глупости, ты всегда красивее меня была.
