В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
В тапочки переобулся, свои ботинки долго ровнял, чтобы стояли аккуратно… Не делают так дети в десять. Не делают… И он отучится. Марина себе зарок дала — от всего отучит, в лепешку расшибется, но он почувствует себя просто ребенком. Любимым, счастливым ребенком.
Они молча на второй этаж поднимались, Самойлова с замиранием сердца дверь в его спальню открывала. Столько раз себе этот момент представляла, так мечтала о нем, а теперь…
Леонид у двери остался, с улыбкой наблюдая за происходящим, они с Сережей чуть глубже в комнату прошли.
— Там под кроватью сюрприз, — Марина понимала, что сам он смелости долго еще не наберется, пришлось подтолкнуть, а потом отойти к Лёне, глянуть на него так, что он поймет, боится и счастлива. Счастлива и боится. Дождаться, пока обнимет, снова на Серёжу взгляд перевести.
Он на колени опустился, коробку достал, открыл…"
"— Соберем вместе? — еще больше испугался, кажется, зарделся, но улыбку сдержать не смог. Ребенок просто. Ребенок… Кивнул, осмелел, крышку открыл, начал разглядывать… Детали, инструкции, пакеты какие-то…
— Ты располагайся пока, Серёнь, а мы позовем, когда обед готов будет…
Леонид сказал, видел, что в детский глазах огонек зажегся. Не хотелось своим присутствием смущать. Пусть попривыкнет сначала, осмотрится…
Он же не так отреагировал, как ожидалось…
Тут же коробку с конструктором закрыл, обратно под кровать отправил, поднялся…
Колени отряхнул от несуществующей пыли, пальцы крутить стал… Сказать что-то хотел явно, но боялся… На Лёню глянул сначала, потом на Марину.
— Спасибо вам большое… Я не подведу…
Марина не выдержала-таки, подошла в два шага, в объятья заключила.
— Ты не сможешь подвести, Серёж. И не за что благодарить. Это тебе спасибо, что ты есть. Просто есть, — поцеловала в темно-русую головушку, к двери пошла, пытаясь незаметно слезы утереть, уже у самого выхода затормозила, обернулась.
— Все равно спасибо… Марина, — мальчик же улыбался. Несмело, но искренне. Вдохнул (видимо, чтобы смелости набраться), потом же, заикаясь шепнул… — м-мама… — сердце Марины будто замерло, она застыла… — м-мамочка… — и оборвалось. На дно безусловной.
