В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
Просто хочу провести последние месяцы в школе в максимальном комфорте, и наши псевдоотношения, в принципе, способны этот комфорт обеспечить…
— Ты юлишь, — Андрей сощурился, продолжая изучать лицо Кати. Обычно ее мимика была довольно красноречивой — по ней можно было многое понять, надо было только чуть лучше ее изучить, а тут… такая спокойная и деловая, будто всю жизнь только тем и занимается, что предлагает посторонним парням поиграть в любовь. — Но я согласен. — Да и он сам тоже хорош… Умом же понимает, что ему эти игры сейчас не нужны сто лет.
Катя все так же, по-деловому, кивнула, руку протянула — предлагая скрепить.
— Может поцелуем? — Андрей шутканул, но руку в ответ подал, пожатие получилось сильным.
— Без этого, кстати, предлагаю по возможности обходиться. Не думай, что ты мне прям настолько не нравишься, что и поцеловать противно…
— А ты умеешь делать комплименты…
— Но не люблю публичных проявлений чувств, — Катя закончила, игнорируя комментарий теперь уже вроде как парня.
— За ручки держаться будем?
Девушка задумалась на долю секунды, потом мотнула головой.
— Нет, но кофе можешь продолжать мне носить, я латте люблю, но лучше не из автомата, как сегодня.
— Ок, дома заваривать буду, в термоске приносить.
Катя улыбнулась. Наконец-то.
— Приноси. Все будут думать, что ты заботливый…
— А я и есть заботливый.
— Проверим…
В диалоге наступила пауза, что Катя, что Андрей одновременно замялись.
— А по части провожаний, как официальный псевдопарень, я тебя проводить домой могу?
— Не надо лучше. Мне тут на автобусе ближе, а ты иди в метро. Завтра будешь галантность проявлять, публично.
Андрей согласился, молодые люди распрощались.
Катя ехала домой с пустой от мыслей головой, слушала музыку и бездумно листала сторизы в инстаграме, Андрей же отчего-то испытывал необыкновенную эйфорию.
Скажи ему кто-то утром, что ближе к вечеру он доживет до такого — покрутил бы у виска, а вот оно как может быть…
И нельзя сказать, что затея с псевдоотношениями казалась ему такой уж гениальной, скорее наоборот — можно было продолжать вести себя как обычно, и через пару дней все думать о них забыли бы, но с другой стороны…
Он чувствовал, что в этом что-то есть, еще не понимал, что именно, но есть…
И дело было не в Алисе.
