В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
— Что вы с дедушкой решили? — брошенный на Катю взгляд добавил еще одну щепотку в котелок интриги. К сумбурной и сбивчивой речи добавился еще и растерянный взгляд.
— Я была в детском доме, и там мальчик… Сережа…
И столько нежности было в этих словах, столько осторожного трепета, что Катя и сама не заметила, как слезы на глаза навернулись.
Она знала о том, что в жизни Марины и Леонида было несколько попыток завести детей. Знала, что ни одна не увенчалась успехом. Подозревала, что это дается Марине сложно, но вот так напрямую с ней — соплюхой — старшая Самойлова этот вопрос никогда не обсуждала, а значит… Все очень и очень серьезно.
И очень-очень важно, чтобы все получилось.
— Ты счастлива? — Катя не сдержалась даже, сжала руку Марины в своей, чувствуя, как та мелко подрагивает.
— Страшно…
— Почему?
— Что все сорвется, как уже бывало, что у меня не получится.
Катя не сразу ушам поверила. Чтобы у Марины, да не получилось? У той Марины, которая может все на свете, стоит лишь задаться целью? Которая способна перевернуть землю, если это понадобится ей или кому-то из близких?
— А что может не получиться?
— Стать… мамой, — видно было, что даже это слово ей с трудом дается.
И снова ком в горле. И непонятно, откуда в этой женщине берутся такие сомненья?
— Ты дала мне больше любви, чем мать… — и пусть ответ получился глухим, ведь ком в горле говорить толком не давал, но хотя бы слезы не выступили…
Марина же застыла на пару секунд, глядя в лицо любимого подростка, скрытого полумраком, и пыталась сообразить… Доходило туго, но как дошло…
Она Катю к себе притянула, обняла, сколько было мочи, в макушку поцеловала.
— А знаешь, сколько еще дам? И детям твоим хватит, и внукам, и правнукам. Всех замордую, любовью своей… Ты — мой свет в окошке, Катюнь, я без тебя никуда, ты же знаешь…
— Знаю. И я без тебя…
— А мать твоя… Бог ей судья, Котенок.
Катя ничего не ответила, только постаралась послушаться. Правда, получилось не так блестяще, как хотелось бы. Мысли о Лене периодически посещали…
* * *— Андрей, обедать, — Антонина Николаевна заглянула в комнату внука, дождалась, пока он от телефона оторвется, кивнет, а потом, улыбаясь, направилась в столовую…
Ох уж эти современные дети… Им бы только в телефоны залипать.
