Большая же часть отряда ещё не добежала до места событий.
Эх, Матвей! Надо было сразу свистеть. Зря я нашего командира непогрешимым считал. Опыт опытом, а не в первый раз нас подводит бывалый охотник. Подлетаю к той твари, что силится завалить Лима, вцепившись зубами бедняге в руrу, и рассекаю зверя на две части клинком. То есть почти на две части — слегка не дорезал. Тут, в общей свалке, нужно своих не задеть, так что мечи нельзя длинными делать.
Бросаюсь ко второму древесному волку, и тоже рублю его. Кожемяка спасён, но на раны страшно смотреть. Больше Лим — не боец. Левая рука — кровавые лохмотья, бок разорван, с головы содран кусок кожи вместе с волосами. Друга срочно нужно доставить к лекарю, или он умрёт. Но сначала добить эту погань.
Кидаюсь к следующему зверю, что ко мне ближе всех. Разваливаю его — и к новому древесному волку. Главное оружие этих хищников — длинные когти передних лап. Если пропустишь удар, запросто выдерут кусок мяса.
Убиваю ещё одну тварь. Дар закончился. Топор в руку. Ищу взглядом следующего зверя, но этот был последним. Мы справились!
Сбежавшиеся к месту битвы охотники быстро перевернули её исход в нашу пользу. Пятерых-семерых стая смяла бы, но на тридцать серьёзных бойцов пары дюжин волков маловато.
Сёпа раньше меня вспоминает про Лима. Скидывая на ходу рюкзак со спины, устремляюсь к лежащему на земле другу. Одна лечилка, пусть и самая слабая у меня есть в заначке. Но Метла вновь быстрее — уже льёт из флакона Кожемяке на бок своё зелье. У него средней силы — с такого толку чуть больше, но эту ужасную рану заживить полностью его хватит едва ли.
— Разойдись! Разойдись! Ещё можно спасти!
Это с боку кричат. Там народ тоже Глиста обступил. Чудик пыжится сквозь толпу пропихнуться. Быстрым взглядом обегаю округу. Ох, ёженьки… Двое насмерть, ещё четверо живы, но раны такие, что до полиса не донести. И это я без Лима считал.
— Сейчас, сейчас, друже. Сейчас полегчает.
Сёпа вытаскивает вываренные тряпки, что мы с мазями к ранам прикладываем. Чего я жду? Тоже есть в рюкзаке. Но сначала лечилка. Голова подождёт — там кровит, но дыра в боку хуже. Выливаю свое зелье туда же. Кожемяка хрипит. Эх… На руку не хватит. Что с такой с ней теперь?
— Рубить надо. И огнём прижигать, — понимает, о чём я задумался Сёпа. — Не дотащим иначе. Кровью изойдёт.
— Ещё есть! Всё отдам! Нате, нате!
Стоя перед своим рюкзаком на коленях, Кузьма торопливо вытаскивает из него пузырьки.
