В это время на Рэмпарт-стрит Анжелика, не находя себе места от нетерпения, без конца поглядывала на изысканные позолоченные бронзовые часы — подарок Делакруа. Уже без четверти десять, а «существо» все еще не прибыло. Порошок был рассыпан перед дверью спальни, но до приезда Доминика его следовало смести. Как долго он станет ждать ее в «Доме абсента»? Ну где же эта чертова девица?
А Женевьева в этот момент бежала по Сент-стрит. Сегодня было особенно трудно улизнуть из гостиной. Виктор решил провести вечер дома и потребовал, чтобы младшая дочь сыграла с ним в шахматы. Она была единственным партнером, с которым он мог играть, если не считать клубных дружков, и, когда он вознамеривался сыграть партию, отказа быть не могло. Элен с Элизой безостановочно болтали о свадебных приготовлениях, а Николас уныло сидел в кресле перед незажженным камином, уставившись в стакан с бренди. Когда он заикнулся, что хочет поехать повидаться с друзьями, дядя заявил, что у них намечается семейный вечер и Николас может разок посидеть дома. Поскольку Виктор редко предавался радостям семейного очага, у Николаса не было оснований возражать против этого лицемерного решения, но его угрюмое настроение отнюдь не способствовало тому, чтобы рассеять гнетущую атмосферу домашнего «развлечения».
Зная, что отец будет настаивать на определении победителя по трем партиям, Женевьева быстренько сдала первые две. Она играла не хуже отца, и обмануть его было нелегко. Однако несколько демонстративно подавленных вздохов, пальцы, прижатые к вискам, время от времени отсутствующая слабая улыбка сделали свое дело — отец все же спросил, что с ней. За вялым, вымученным утверждением, будто «все в порядке», последовала ошибка, какую мог сделать только новичок. Виктор с удовольствием воспользовался ею, победно завершил партию и велел Женевьеве пораньше лечь спать, пробурчав, что эти шатания по гостям в такую жару очень вредят здоровью и чем скорее семья переедет в загородную резиденцию, на плантацию, тем лучше.
Женевьева послушно поднялась к себе и вскоре услышала, как парадная дверь захлопнулась за Виктором, отправившимся в клуб. Это послужило сигналом и для Николаса — тут же простыл и его след. Элен и Элиза продолжали свою болтовню, так что Женевьева, спустившись с террасы по внешней лестнице, смогла тихонько прошмыгнуть в боковую калитку.
Когда она постучала в дверь на Рэмпарт-стрит медным молоточком, пробили часы на соборе Святого Людовика. Дверь тут же отворила девочка-служанка, которую Женевьева уже знала по предыдущим своим визитам. Вообще-то она обычно видела лишь Доминика и Сайласа, но присутствие других людей угадывалось по голосам, шагам и хлопанью дверей.