Отец что-то вещал с важным видом. Адвокаты серьезно кивали, Николас нервно улыбался. Остальные были совершенно спокойны и с умилением слушали условия договора. Все оказались так увлечены, что по началу никто не заметил, как в зал тихо вошли трое мужчин, впустив через оставшуюся открытой входную дверь порыв холодного воздуха.
Одним из них был Доминик Делакруа в небрежно накинутом на плечи тяжелом шерстяном плаще, из-под которого виднелся камзол из сверхтонкого синего шелка с серебряными пуговицами, бриджи из оленьей кожи и сапоги для верховой езды — костюм, явно не подходящий для торжественной церемонии помолвки. В руках у двух других были пистолеты; их одежда, большие золотые серьги в ушах и аккуратные «конские хвостики» на головах красноречиво свидетельствовали об их «профессии», если кому-то было недостаточно зловещего выражения лиц и настороженных взглядов, чтобы безошибочно опознать в них морских пиратов.
Слова замерли на губах Виктора Латура, и наступила такая тишина, что шипение и потрескивание поленьев в каминах казались громыханием оркестра.
Женевьева медленно обернулась. Капер улыбнулся ей и проследовал по коридору, образованному двумя шеренгами гостей, по которому за несколько минут до того прошла и сама невеста.
— Вы должны извинить наше вторжение, Латур, — растягивая слова на южный манер, сказал Доминик, оказавшись у стола, и повернулся к Николасу, побледневшему и неподвижному. — Считаю, что не должен оставаться безучастным к совершаемому злу, Сен-Дени. Я не могу стоять в стороне и наблюдать, как вы терпите провал за провалом из-за женщины, которая с самыми добрыми намерениями, разумеется, но в конце концов вас окончательно погубит. — Затем капер обратил свое внимание на Женевьеву, в тигриных глазах которой плясали искорки надежды и радости. — У нас с вами, мадемуазель, осталось неоконченное дело, насколько я помню. — С этими словами он наклонился и перекинул Женевьеву через плечо.
— Какого черта… — Латур наконец обрел дар речи, но слова его были брошены уже в спину удаляющемуся каперу с прелестной ношей на плече. — Остановите их! — взревел Латур, обращаясь ко всем присутствующим, но в первую очередь к целой армии слуг; однако никто не мог противостоять двум вооруженным пиратам и властной силе Доминика Делакруа.
Женевьева засмеялась и приподняла голову, чтобы посмотреть на удаляющийся стол и навсегда запечатлеть его в памяти.
— По моим представлениям, похищенные барышни должны падать в обморок от страха, а не находить приключение забавным, — заметил Доминик.
"Похищенная» хихикнула, и месье Делакруа широко улыбнулся. Улыбка не ускользнула от внимания Сайласа, который позволил себе удовлетворенно кивнуть, пятясь вместе с другим матросом из зала.