— Что случилось? — Доминик, закрепляя кушак, подошел к ней и поднял указательным пальцем ее подбородок. — Тебя что-то беспокоит, фея?
Ободренная его ласковым тоном, Женевьева нерешительно сказала:
— Я хочу спросить тебя…
— Так спрашивай. Ты ведь не привыкла отступать. — Доминик явно поддразнивал ее. Она смущенно улыбнулась:
— Прошлой ночью, когда… — Ну что такого трудного в этом вопросе? Женевьева глубоко вдохнула. — Когда в самом конце ты вдруг ушел из меня, это чтобы я не забеременела?
— Да, — резко бросил он. — Я не заинтересован в том, чтобы положить начало племени бастардов.
— Между прочим, я тоже, — огрызнулась Женевьева, задетая таким тоном.
— Я и не предполагал, что ты заинтересована. А теперь одевайся. Сейчас придет Николас.
— Не обязательно так пренебрежительно разговаривать со мной, — проворчала Женевьева. — Я не виновата в том, что плохо осведомлена в вопросах, в которых, не сомневаюсь, прекрасно разбирается твоя любовница-квартеронка.
Доминик, к ее все возрастающему раздражению, залился смехом:
— Поскольку у тебя не было нужды в подобной осведомленности, это не так уж и удивительно. — Все еще содрогаясь от смеха, он пошел к двери. — Оставайся здесь, пока я не приду за тобой.
Женевьева не удержалась от детского, но принесшего ей некоторое удовлетворение желания показать ему вслед язык и направилась к умывальному столику. Проводя губкой по груди, она вдруг спиной почувствовала устремленный на нее взгляд. Женевьева застыла от крайней неловкости. Стряхнув оцепенение, она обернулась.
На пороге стояла женщина. Большие карие глаза спокойно и оценивающе осматривали Женевьеву, словно предмет, предназначенный для аукционных торгов. Младшей Латур не раз приходилось наблюдать это со стороны, но никогда прежде она не могла представить себе, как чувствует себя человек, которого разглядывают с такой откровенностью.
Женщина была очень красива: шелковистая кожа, такая же светлая, как у самой Женевьевы, и блестящие темные волосы, колечками ниспадающие на плечи. На ней был пеньюар темно-синего цвета, отделанный кружевными рюшами; пояс из тонкой ленты подчеркивал узкую талию, округлые груди и бедра.
— Что вам угодно? — прошептала Женевьева, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было прикрыться, но все ее вещи были в другом конце комнаты; под рукой оказалось лишь маленькое полотенце, висевшее рядом с умывальником.
