— Если мы сделаем воланы потемнее, Элиза, думаю, платье получится очень миленьким.
Женевьева нетерпеливо встала и подошла к окну. Дождь почти непроницаемой стеной низвергался на землю, превращая улицу в глубокую траншею. После недавней чудовищной жары долгожданному дождю радовались все жители города, кроме Женевьевы, которая никак не могла придумать, как ей попасть на Рэмпарт-стрит в такую непогоду. В маскарадном костюме или без него трудно выскользнуть из дома незамеченной, поскольку никто не выходил на улицу и все двери и ворота наглухо закрыты. Доминик, конечно, поймет, если она не сможет прийти, но это нисколько не утешало. Женевьева чувствовала себя ограбленной, несчастной и отчаянно расстроенной, словно ребенок, которому пообещали, но не устроили праздник в день рождения.
Женевьева то мерила шагами комнату, то праздно перебирала образцы тканей в альбоме, то пробегала пальцами по клавишам пианино.
— Тебе что, нечем заняться? — прикрикнула на нее Элиза. — Ты Мне действуешь на нервы. Почему ты ведешь себя как ребенок, которого заперли в комнате?
— Потому что я чувствую себя именно как ребенок, которого заперли в комнате, — огрызнулась Женевьева. — Я не выходила из дома почти двадцать четыре часа и готова выть от тоски.
— О, пожалуйста, не ссорьтесь, — умоляюще произнесла Элен. — Ты ведь знаешь, Элиза, для Женевьевы невыносимо оставаться без дела. Ей нужны какие-нибудь упражнения.
— Настоящей леди никакие упражнения не нужны, — язвительно вставила старшая сестра.
Подобное высказывание заставило Женевьеву невольно рассмеяться:
— Как ты права, дорогая! Я вовсе не похожа на настоящую леди, никогда не была и не буду похожа. — И вышла из гостиной.
Ее пестрое миткалевое платье было спрятано в глубине гардероба. Платье выглядело так чудовищно, что дождь мог пойти ему лишь на пользу. Женевьева выглянула на заднюю террасу. Рассмотреть что-либо из-за пелены дождя во дворе было почти невозможно, так что если бы кто и заметил девушку, бегущую под секущими струями, то решил бы, что немилосердный хозяин отправил ее куда-то с неотложным поручением. Никому бы и в голову не пришло, что человек может по собственной воле выйти из дому. А вот Женевьева выйдет, и черт с ним, с дождем!
Громкий удар гонга, созывающий всех на обед, вывел ее из задумчивости. Раз ударили в гонг, значит, хозяин все же вернулся домой. Если дамы обедали в одиночестве, церемониям значения не придавалось.