В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее.
Помнишь, как ты произнесла это слово в госпитале, куда я попал после окопов? Ты думала, что я приехал в Блафф, чтобы затмить тебя. И я возвращаю сейчас тебе это слово только потому, что мне хотелось бы увидеть, как ты сияешь.
Хотелось бы увидеть, как твои слова загораются от моих.
26
Расскажи мне об Айрис Э. Уинноу
Боль и дискомфорт от ран полностью вернулись к Роману вместе с воспоминаниями.
Он думал о том, что это значит, когда лежал на кровати, уставившись в темноту и с трудом дыша. Думал, когда его тошнило за обедом в компании офицеров и он заставлял себя проглатывать пищу. Когда сидел за письменным столом и печатал пропаганду для Дакра, борясь с тупой болью в висках. Когда сидел один по ночам за пишущей машинкой, пытаясь разобраться в своих ощущениях."
"Дакр уверяет, что исцелил меня в тот день в Блаффе. Уверяет, что рядом с ним я могу жить вечно, если останусь ему верен. И все же мои воспоминания говорят об обратном, а недомогания свидетельствуют о том, что я не полностью поправился.
Он исцелил настолько, чтобы я мог быть ему полезен. Он будто бы просто перевязал мои раны бинтами. Притупил боль и заставил забыть, что привело меня сюда. Но теперь, когда я вспомнил, кем был раньше… похоже, его магия утратила часть своей силы.
Он обманывает меня и многих других, заставляя нас верить, что мы целы и невредимы, но при этом умышленно не доводит работу до конца, чтобы мы оставались рядом с ним, покорные и готовые выполнить все, что он от нас хочет.
Роман печатал свои размышления, но не позволял им оставаться на бумаге. Он выдернул лист из машинки и смотрел, как бумага загорается от спички.
Но эта новая реальность часто выходила на первый план в его мыслях.
Он размышлял, что это будет значить для него в грядущие дни и годы. Если он переживет эту войну, сколько ему на самом деле будет отпущено? Какой вред ему причинил газ и можно ли исправить это при надлежащем лечении?
Выбросив мысли из головы, Роман поднимался по металлической лестнице с пишущей машинкой в руках. Он почти дошел до кабинета Дакра, готовый приступить к своим обязанностям, когда дыхание сбилось, а в висках запульсировала боль. Обычное дело, когда ему приходилось подниматься по лестнице, и он немного задержался, стараясь скрыть хромоту и отдышаться.
Наконец он добрался до верха лестницы, вытер со лба пот и вошел в кабинет.
Дакр был один и смотрел в окно, но Роман сразу понял: что-то неладно. Уши заложило от давления воздуха, словно надвигалась гроза.
