В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
"
"– Погодите… – Этти тоже это почувствовала и замерла. – Это то, что я думаю?
Айрис не могла вымолвить ни слова. Внезапно показалось, что время побежало слишком быстро, как будто в механизме выпала какая-то шестеренка и часы сменились минутами.
Но это было именно то, о чем подумала Этти.
Силы Дакра почти добрались до Оута подземными путями.
* * *Это был долгий и очень странный день. Роман провел его с Дакром, его избранными офицерами и лучшими солдатами. Они бродили по комнатам и вторгались в пространство, которое Роман считал безопасным.
Его пишущая машинка оставалась на штабном столе в преображенной гостиной, как будто Дакр решил ее присвоить. На самом деле казалось, что всё в особняке теперь принадлежало ему, а отец Романа уступил свою собственность не моргнув глазом. Дакр забрал даже книги с полок Романа и начал пролистывать.
Все утро Роман наблюдал, как Дакр вырывает страницы и бросает в огонь. Страницы с мифами, которые нельзя выносить на свет. Страницы, которые не нравились Дакру, потому что освещали его истинную натуру.
У Романа разболелась голова из-за этих слов, обращенных в пепел. Уничтоженных книг деда.
Дакр прервался, только когда на подъездной дорожке Киттов появился крытый автомобиль с черными занавесками на окнах. Это был канцлер. Он приехал на встречу тайком, потому что пребывание Дакра в Оуте по-прежнему держалось в строгом секрете. Романа отослали прочь, и он ушел к маме с бабушкой в западное крыло особняка. Отец постарался удалить женщин как можно дальше от бога и войны.
К заходу солнца Роман так и не придумал способа вернуть пишущую машинку в свое распоряжение.
Измотанный, он вернулся к себе комнату.
Было темно, если не считать лунного света, струящегося через окна. Роман уставился на то самое окно, из которого они с Айрис вылезали. Неужели это было лишь сегодня утром? Он вздохнул и шагнул дальше в комнату.
Краем глаза он заметил на полу что-то белое, как раз рядом со шкафом.
Он с шипением выдохнул сквозь зубы, поняв, что это. Письмо – от Айрис. Он бросился к нему, упал на колени и схватил листок.
– Включи лампу, – прошептал он хрипло, и дом послушался.
На столе зажглась лампа, омыв комнату золотистым светом.
Дрожа, Роман развернул бумагу. Та была измятой, потрепанной, с грязными пятнами, но Роман так обрадовался, что не мог мыслить ясно. Он не удивлялся невозможности того, что случилось, – ведь пишущая машинка так и стояла в гостиной, а не в его комнате. Не удивлялся тому, что письмо казалось таким потрепанным.
