В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
– Она состоится в Зеленом квартале – это внутренний дворик в Промонтори-билдинг. Вход будет строго по приглашениям. Канцлер собирается дать слово Дакру, чтобы тот обратился к самым влиятельным людям Оута. Проверить, можно ли предотвратить кровопролитие. Дакр попросит тебя пойти с ним, поскольку ты – его корреспондент. Мне нужно, чтобы до того, как он заговорит, ты передал послание одному очень важному человеку.
– Какое послание?
– Это не твое дело. Но тебе придется действовать быстро и так, чтобы Дакр и его офицеры ничего не заметили.
– Почему?
– Поверь мне. Тебе не захочется быть там.
Роман молчал. Он не доверял Шейну, но предостережение висело в воздухе как дым.
– Согласен? – нетерпеливо спросил лейтенант. – Или я могу отнести письма Айрис Дакру?
Роман рассматривал конверт, не зная, что и думать. Может, это послание гораздо хуже, чем те, которые он послушно печатал для Дакра.
Роман размышлял, чего хотел лейтенант, но потом понял, что Шейн мог быть как-то связан с «Кладбищем».
– Я это сделаю, – сказал Роман. – Но я бы хотел вернуть себе письма Айрис.
– Можешь забрать те, что валяются на полу.
Старые письма. Которые она писала до того, как их разлучили. Которые Шейн не мог использовать против него.
Роман не удержался от вопроса:
– Где ты их нашел?
– В гостинице сразу после того, как мы взяли Авалон-Блафф. Я прибирался перед приходом Дакра и нашел их в комнате наверху. Я прочитал их и понял, что они довольно… трогательные, как выразился бы ты. Поэтому решил приберечь их на черный день.
Роман не мог понять, говорил Шейн честно или издевался.
На самом деле это было неважно. Они оба что-то скрывали от других, и Роману нужно будет приспосабливаться. Нужно учить шаги этого нового вальса.
– Моя пишущая машинка, – произнес он, медленно поднимаясь. Затекшие ноги кололо, словно иголками. – Она нужна, чтобы напечатать признание.
– Можешь написать ручкой, – возразил Шейн. – Я бы не стал требовать ее обратно. Он с каждым часом становится все подозрительнее. Не давай ему повода усомниться в тебе.
