В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
Женщина это поняла.
– Закрой глаза и откинься на спинку кресла. Ты даже не заметишь, как все закончится.
Айрис сделала как она сказала и набрала побольше воздуха. Но молчание только разжигало беспокойство, и она вдруг спросила:
– Давно вы работаете в музее?
– Не очень.
– Вы из Оута?
Осколок стекла звякнул на жестяном подносе, а Айрис даже не почувствовала, как его вытащили.
– Нет, родом я не из Оута, но мой дом теперь здесь. Я давно не покидала город.
– У вас здесь семья? – продолжала расспросы Айрис.
– Нет, я одна.
– Играете на каких-нибудь инструментах?
Повисла долгая пауза, а потом женщина вытащила очередной осколок. Айрис поморщилась.
– Когда-то играла. Но больше нет.
– Из-за запрета канцлера?
– И да, и нет. Если бы я захотела играть, такой человек, как канцлер, не смог бы мне помешать.
Айрис улыбнулась. Слова женщины напомнили об Этти со скрипкой и смычком в подвале. Которая отказалась подчиняться властям, когда они пришли конфисковать все струнные инструменты.
Еще один осколок стекла. На этот раз было больно, и Айрис зашипела сквозь зубы.
– Я почти закончила, – сказала женщина. – Еще несколько штук.
Теперь Айрис молчала, крепко зажмурившись и запрокинув голову. Но она прислушивалась к звукам музея: кипятившемуся чайнику на маленькой плитке в задней комнате, звону еще одного вытащенного осколка, ровному дыханию женщины и вплетенному во всё это почтительному молчанию.
– Закончила. Теперь давай перевяжу.
Айрис открыла глаза. Она запачкала кровью брюки женщины, но та, похоже, не возражала, перевязывая ее ступню льняным лоскутом.
– А теперь выпей чаю.
Не успела Айрис и глазом моргнуть, как женщина подошла к плите, отставив в сторону поднос с осколками.
Айрис слушала, как охранница моет руки над раковиной, а потом комната наполнилась ароматом лавандового черного чая и теплого меда.
– Вот. – Женщина вручила ей чашку чая. – Пей. Поможет уснуть.
– Спасибо, – сказала Айрис. – Но спать мне нельзя.
– Никогда не думала, что тебе может присниться, если уснешь в музее?
– Нет, не думала, – улыбнулась Айрис.
– Тогда подумай. Здесь ты в безопасности. Засыпай, хотя бы затем, чтобы узнать, куда уведет тебя разум.
Айрис сделала глоток. Теперь в голове стоял туман, и ее начало охватывать блаженное ощущение комфорта, как будто она лежала на траве и летнее солнце ласкало ее лицо. Может, это из-за чая или она в самом деле так устала?
Женщина укутала ей ноги одеялом.
Айрис сама не поняла, как погрузилась в сон.
