В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
Но Тобиас уже совершал невозможное на крутых виражах, и от этой мысли она успокоилась.
Он ушел, и она собрала бумаги. Грета бросила на нее многозначительный взгляд, но не стала останавливать, когда Айрис проскользнула мимо ее стола, чтобы отыскать Лоуренса и Хелену в шумном наборном зале, где они работали за линотипом.
– Все в порядке. – Она повысила голос, чтобы перекрыть неумолчное щелканье. – Я…
Не успела она продолжить, как Хелена взяла ее под руку и увела в более тихий коридор.
– Что ты хотела сказать, малыш?
– Вот что я придумала.
Хелена с незажженной сигаретой во рту улыбнулась.
– Малыш, это гениально.
– Пока Зеб Отри не позвонит мне утром и не пригрозит подать в суд, – ворчливо сказал Лоуренс. Айрис только сейчас обнаружила, что он вышел в коридор вслед за ними. – Знаю, после полудня это уже будет неважно, но как мне объяснить, что в его газете появилось «объявление», о котором он ничего не знал?
– А, очень просто. – Айрис сцепила руки за спиной.
44
Железо и соль"
"На улице почти стемнело, когда Айрис подошла к ближайшей трамвайной остановке и стала ждать под светом уличного фонаря. Хелена решила остаться в типографии на всю ночь, чтобы помогать Лоуренсу. Айрис она отпустила вскоре после того, как согласилась на идею с «Вестником».
– Малыш, тебе нужно попасть домой до наступления ночи, – сказала она, наконец зажигая сигарету. – Наверняка тебя очень хочет видеть брат.
Айрис не протестовала. Теперь, когда она сдала статью, на нее накатила усталость. И ей нужно было попасть домой, она хотела повидаться с Форестом. Но потом девушка вспомнила про меч, по-прежнему спрятанный под столом Хелены.
Вздохнув, Айрис направилась к «Печатной трибуне». Идти от типографии было недалеко, и, к счастью, Айрис успела до того, как ушел последний редактор.
– Запрешь за собой, хорошо, Уинноу? – попросил он, натягивая плащ.
