В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
В коридоре послышались шаги. Ленивые, уверенные. Через секунду Роман почувствовал, как позади него угрожающе остановилась высокая фигура, мокрая от дождя.
Роман повернулся и увидел Вэла, который буравил его взглядом.
– Доложи, – приказал Дакр.
Вэл посмотрел на бога.
– Он шел за ней до типографии, как и сказал вам. Долго ждал снаружи, пока Уинноу не вышла. Она пошла по улице, он следом за ней. Когда она завернула в «Трибуну», он тоже. Они пробыли там час или около того, после чего он проводил ее домой. Они… довольно романтично попрощались.
Кровь отхлынула от лица Романа. До этого момента, до того, как он понял, что Дакр послал Вэла следить за ним, Роман верил, что сможет выкрутиться. Даже с учетом паранойи Дакра по поводу пропавшего ключа. Но теперь он понял, что все кончено. Что он не может ничего сказать, не может сплести какую-нибудь ложь, чтобы выбраться из паутины.
– Я так понимаю, Айрис Э. Уинноу – это Айрис Элизабет Уинноу, – произнес Дакр ровным, мрачным тоном.
Роман быстро перевел взгляд на бога и наконец заметил бумаги, разложенные перед ним на столе.
Все кончено.
Притворяться больше не нужно.
Роман посмотрел на лейтенанта.
Вид у Шейна был скучающий; он стоял, сцепив руки за спиной и полуприкрыв глаза. Но когда их взгляды встретились, у него раздулись ноздри.
Роман хотел спросить его почему. Почему он выдал его сейчас? Китт сжал кулаки, и ногти впились в ладони. Не следует ли ему в ответ тоже разоблачить Шейна?
«У тебя нет доказательств».
Эта правда прозвенела внутри него, словно он был пустым. Роман сжег письмо, которое дал ему Шейн, потому что боялся держать его при себе. Теперь это казалось ошибкой, хотя в конечном итоге, возможно, никакого значения это не имело.
Шейн бросил Романа в волчье логово, чтобы спастись самому.
А вот Роман не поступил бы с ним так. Даже теперь, перед лицом немилости, Китт не хотел бы видеть другого человека отданным на растерзание коварному богу.
«Я сыграл свою роль, и меня перехитрили».
"Но в груди болело при мысли об Айрис. Завтра ее успех зависит от него.
Молчание Романа затягивалось. Дакр выпрямился во весь свой угрожающий рост. Казалось, все стены и все люди в комнате притягивались к нему, словно он был водоворотом. Упавшей звездой. Центром притяжения.
– Я задам тебе четыре последних вопроса, Роман, – произнес Дакр. – Четыре вопроса, на которые ты можешь ответить. Выбирай слова с умом, потому что больше я не потерплю лжи.
