В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
И тем не менее она сейчас в Оуте, где жизнь идет своим чередом, будто на западе не бушует война… Оттого дни, которые она провела в Авалон-Блаффе, казались лихорадочным сном. Это словно произошло много лет назад, и Айрис так часто прокручивала воспоминания в своей голове, что они пожелтели от времени, как старая фотография.
– Как я поняла, у Марисоль все хорошо? – спросила Хелена.
Айрис кивнула и засунула конверт под книгу на столе.
– Да. Она пригласила нас с Этти навестить их с сестрой.
– Надо съездить к ним поскорее, – сказала Этти.
«Разумеется», – подумала Айрис. Этти уже была в Ривер-Дауне. Она отвезла туда Марисоль (и жалобно мяукающую кошку по кличке Сирень), выполняя обещание, которое дала Киган. О Киган, капитане войска Энвы, Айрис тоже волновалась. Она не знала, пережила ли та битву за Авалон-Блафф."
"Айрис собиралась ответить, но вдруг в редакции повисла тишина. Одна из ламп замигала, словно предостерегая. Мерный стук клавиш постепенно стих, как будто сердце «Трибуны» перестало биться.
Поначалу Айрис его не узнала. Не он ли следил за ней сегодня? Но нет, она вдруг разглядела позади него в коридоре двух охранников. Они стояли, сцепив крепкие руки за спиной.
– Канцлер Верлис, – настороженно произнесла Хелена. – Что вас привело в «Печатную трибуну»?
– Личное дело, – ответил канцлер. – Могу я с вами поговорить?
– Да. Сюда, пожалуйста. – Хелена прошла мимо столов к своему кабинету.
Верлис проследовал за ней, оглядывая редакторов и колумнистов.
Долгое мгновение он смотрел ей в глаза, а потом перевел непроницаемый взгляд на Этти. К тому времени он дошел до кабинета Хелены, и ему пришлось отвернуться и переступить порог. Хелена закрыла за ним дверь; охранники, словно часовые, остались стоять в коридоре, не позволяя никому ни выйти, ни войти.
Мало-помалу работа возобновилась.
