В бездну древних лесов и скрывающихся под ними тайн Энва видит светлое будущее после долгих лет тьмы. Ее голос и музыка способны вызвать в себе жертву даже самого отвратительного из зверей, но Дакр приходит не для этого. Здесь начинается новое безжалостное клятвенное обязательство – как для него, так и для нее....
Почему казалось, будто мир вращается вокруг нее, хотя после сна прошло несколько часов?
Он провел большим пальцем по ладони, еще хранившей ее прикосновение, и почувствовал, что Айрис – не просто сновидение.
– Если бы у тебя была божественная магия, – спросил Дакр, – какую способность ты бы выбрал?
Вопрос Дакра снова удивил Романа.
– Не знаю. Никогда об этом не думал, сэр.
– В юности я хотел иметь способности моего кузена. Мира. – Дакр вспоминал о своем прошлом с явной нежностью, а голос его был глубоким и теплым.
Роман изучал резко очерченный профиль бога. Солнечный свет подчеркивал его необычную красоту.
– Вы можете обрести новые способности? Я думал, вы уже рождаетесь со своей магией, и это отличает вас от нас, – заметил Китт.
– Да, мы рождаемся с присущей нам магией, – подтвердил Дакр. – Но это не мешает нам желать большего и находить способы этого добиться.
Роман вытер ладони о штаны. Хотелось расспрашивать дальше, но слов не находилось, и он подумал о Мире.
В напряженном молчании прошло несколько часов. Роман то дремал без сновидений, то просыпался. Наконец, к его радости, они добрались до нового места.
Городок Мерроу был похож на Блафф, только поменьше. Его составляли домики с соломенными крышами, ярко раскрашенными ставнями и обширными огородами. Единственной мощеной дорогой была главная улица. Пейзаж усеивали цветущие яблоневые сады, и ветер срывал с веток белые лепестки.
Как только грузовик остановился, Роман взял пишущую машинку и открыл дверь. Вышел он осторожно, не забывая о том, что сзади катится длинная вереница других машин, и стал разглядывать ближайший дом.
За окном теснились тени, обрамленные тонкими занавесками. Ни из одной трубы не поднимался дым, по улицам не бегали дети. Рынок был заколочен. Даже некоторые двери походили на баррикады, сквозь которые трудно пробраться.
