— Медичи нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Надеюсь, когда-нибудь составите мне компанию. Знаю, вы человек активный и вряд ли захотите сидеть в четырех стенах. — Он повернулся и пошел к двери.
— Вам все равно не удастся заставить ее снова выйти замуж, — негромко, но уверенно проговорил пленник в спину тюремщику.
— В конце концов у нее просто не будет выбора. Должно быть, вам уже доводилось встречаться с ее матерью: рано или поздно Орианна настоит на своем.
Вершитель судеб ушел, оставив принца Амира ибн Джема наедине с сомнениями. О да, синьора Пьетро д’Анджело необыкновенно настойчива, и все же ему не верилось, что она сможет изменить твердое решение дочери.
Принц не ошибся. Орианна действительно оказалась беспомощной перед воздвигнутой Бьянкой невидимой, но непреодолимой стеной. Вернувшись домой, старшая из дочерей торговца шелком категорически не желала разговаривать с матерью — даже несмотря на оказанный семьей сердечный прием. Ела только в своей комнате, да и то очень мало: ограничивалась самым необходимым, а некогда любимые деликатесы, которыми ее пытались задобрить, равнодушно отсылала обратно на кухню. Начала худеть на глазах — притом что никогда не отличалась полнотой. Прекрасные черные волосы истончились, стали ломкими и утратили блеск.
Орианна не знала, что делать.
— Почему никак не хочешь понять, что мы желаем тебе только добра? — в отчаянии воскликнула она однажды.
Бьянка промолчала и даже не посмотрела на мать.
Орианна окончательно вышла из себя.
— Неблагодарная! — закричала она.
Бьянка равнодушно пожала плечами, молча повернулась и пошла прочь. Подобной дерзости в доме Пьетро д’Анджело еще не случалось.
— Отправлю тебя в самый строгий монастырь! Может, хотя бы там разум вернется! — не унималась мать. — Прикажу каждый день бить и держать на хлебе и воде!
Бьянка наконец-то обернулась.
— Везде, где не будет слышно вашего визга, синьора, воцарится райское блаженство.
Эти слова стали первыми за целый месяц, проведенный дома.
От неожиданности Орианна утратила дар речи и упала на руки горничной.
— Грубая девчонка! — возмутилась Фабиа.
— Если и так, то научилась у твоей госпожи, — холодно ответила Бьянка.
Мать издала странный звук, больше похожий на мышиный писк, чем на человеческий голос.
— С вашего позволения пойду к падре Бонамико и исповедуюсь в грехе дочерней непочтительности.
Орианна лишь слабо кивнула. Может быть, священнику удастся внушить непокорной хоть малую толику здравого смысла.
Бьянка позвала Агату. Обе надели плащи с капюшонами, чтобы остаться неузнанными, и отправились через площадь в церковь Санта-Анна Дольче. Отыскали пожилого священника, и Бьянка попросила ее исповедать.
— Простите, святой отец, ибо я согрешила, — начала она.