Автор
Красота, казалось бы, радует и дарит счастье, но время приучило к этому зрелищу отторжение. Впрочем, наше восприятие изменяется со временем. Вот когда все средства массовой информации начинают озабоченно повторяться над темой тяжелых жизней мужчин, я снова взглянула на жизнь с другой стороны — и увидела что-то странное в том, как люди воспринимают красоту и мужество....
— Может, то была Аня? — совершенно зря перебила я Веру.
— Нет, — безапелляционно ответила Данильченко. — Галкина жердь заборная, длиннющая, по потолку башкой чиркает, а эта была нормального роста.
— Ладно, говори дальше, — велела я."
"…Предвкушая замечательный куш, Данильченко решила тщательно провести следствие. До сих пор Вера имела дело лишь с опростоволосившимися бабами и легко запугивала их словами: «Пойду расскажу все твоему мужу».
Но теперь ей предстояло иметь дело с мужчиной, и Данильченко слегка занервничала: вдруг Макаркин возмутится, еще ударит соседку… Следовало подготовиться как следует, собрать улики.
В девять утра неугомонная Вера заняла позицию у глазка. Ждать пришлось недолго, загрохотал лифт, из него вышла Лиза и встала около двери в свою квартиру. Данильченко подхватила приготовленное заранее помойное ведро, выскочила на площадку и старательно изобразила удивление:
— Привет, Лизок, откуда утром возвращаешься? Эх, плохо за тобой Антон присматривает!
— Все бы тебе глупости выдумывать, — устало отозвалась медсестра, — я же сутками работаю.
— Ой, и правда, — залопотала Вера, — уж извини, неудачно пошутила! И че, целую ночь не спишь? Больные небось требовательные?
— Раз на раз не приходится.
— Неудобно-то как…
— Ничего, я привыкла.
— На службу часто ходить надо?
— Сутки в клинике, двое дома, — пояснила Макаркина и захлопнула дверь.
Вера произвела в уме простые расчеты и в нужный вечер устроилась около глазка.
— Главное — осторожность, никаких скручиваний.
— Спасибо, — кивнул больной, — руки у вас золотые.
Макаркин улыбнулся, клиент укатил вниз, на лестничной клетке установилась тишина. Любая другая женщина устала бы так долго сидеть на табуретке, но Вера не привыкла легко сдаваться.
В конце концов терпение ее было вознаграждено — около часу ночи послышались очень осторожные шаги, и наблюдательница приникла к глазку. По лестнице поднималась та же самая дама в синих джинсах и курточке. Голову ее вновь тщательно укрывал капюшон.
