Она больше никогда не вернётся домой, не потреплет Лютика за ухом, не обнимет свою мать, когда та безутешно будет рыдать над фотографией её погибшего отца. Прим из маленькой девочки в один миг превратится в отважную девушку… И пускай её путь будет не долгим, но след Примроуз Эвердин на долго останется в памяти родных, и даже в холодных сердцах капитолийцев.
Казалось, этот день не заладился с самого начала. Бесконечная суета на улицах, шёпот и перемолвки в самых темных закоулках дистрикта… Все это нагоняло грусть.
В доме было чересчур тихо. Сегодня мама собирала только меня, выстирала добела мою парадную рубашку и хлопковую юбку сестры нежно голубого цвета с красивыми оборками. Собрав волосы в две косички, я аккуратно заправила одежду и прикрепила с боку на блузку брошь, которую мне подарила Китнисс накануне вечером. Я так хотела быть такой же красивой, как она! Моя бедная сестра попалась этим утром главе миротворцев, когда пробиралась через забор у края дистрикта с пойманной добычей из леса.
Сегодня, нарушив обычай, мы решили встретить её снаружи, но вместо привычного радостного возгласа, мы услышали крики в стороне и только краем глаза увидели, как ей скручивают руки за спину и куда-то уводят. Я плохо знала законы Панема, но краем уха слышала, что это серьёзное преступление… И страшная немая гримаса боли, застывшая на лице мамы только подтверждала мои худшие опасения.
Сегодня мы молились, чтобы именно Китнисс выпал билет на семьдесят четвертые Голодные игры. Там у неё будет хоть какой-то шанс выжить – здесь же нет, это понимала даже я.
Но странное чувство волновало меня глубоко внутри. Я знала, что вписана всего один раз, против двенадцати раз у сестры. Один Бог знает, сколько раз вписывали других ребят, которые кормят свои семьи после гибели их отцов в аварии на шахте.
Но спокойствия всё равно на душе не было. Я была слишком маленькой даже по сравнению со своими сверстниками, много болела, а мама и сестра всячески ограждали меня от тяжёлого физического труда… Но сейчас даже они не могли меня никак уберечь. Страх пронзил все моё тело, и я не знала, куда мне деваться…
К месту Жатвы мы шли в полной тишине.