У тебя – развод, дочь, и беременность сейчас будет перебор.
– Вчера ты был не против…
– Я и сейчас, наверное, не против. Просто запоздало включившаяся логика. Ты не согласна?
– Не знаю, – отвечаю честно.
Если этот засранец собирается умирать, и я – единственная возможность оставить ему после себя хоть какое-то продолжение…
Вообще-то о таких вещах договариваются до, а не после.
Хотя несколько часов на решение у меня еще вроде как есть. И половина цикла впереди…
– Похоже на игру в русскую рулетку. Пронесет или нет. Только патроны все заряженные. А попадешь ты в цель или нет – узнаешь постфактум. И вообще как-то непонятно… Ты же говорил, что не нужна семья и прочее. Адреналина не хватает?
– В том-то и дело, Тань. Семьи у нас не получится. Но в аптеку я заеду. Правда, настаивать, чтобы ты приняла таблетку, не буду.
– Перекладываешь ответственность за выбор на меня?
– Карт-бланш даю, – улыбается.
Но ничего не говорит о своем диагнозе. А у меня опять не выходит на него злиться.
По дороге Таранов и впрямь заезжает в аптеку и дает мне таблетки и воду. Я бросаю все это в сумочку. На что он опять улыбается.
А мне не до шуток! Я действительно не знаю, как поступить! Ну какой мне ребенок, какие эксперименты в своей жизни. Решаю поговорить с Тарановым, когда поднимемся в квартиру, но едва мы переступаем порог, он накидывается на меня и даже не дает разуться. Просто хватает за запястье, притягивает ближе. Его губы сразу находят мои. Целует жадно, горячо. Как будто у нас осталась только эта ночь. Хотя с ним больше ни в чем нельзя быть уверенной. Может, и впрямь одна.
Боже, ну вот что мне делать!
Вжимаюсь в него сильнее, пока он тащит меня через коридор в спальню. Его пальцы уже под юбкой, наше дыхание снова сбивается.
Он не просто хочет меня – он будто стирает этот день. Стирает страх, диагноз, будущее. Только здесь и сейчас. Только мои бедра, его губы, сжатые ладони на пояснице.
– Скажи, что останешься, – выдыхает, когда сбрасывает с меня белье.
– Я уже осталась, – отвечаю, и мы падаем на кровать, как будто нас швырнуло на нее силой нашего желания.
Я тону в нем, в совокупности ощущений рядом с этим мужчиной. И в какой-то момент вдруг ловлю себя на мысли – а что, если он делает это так, будто прощается?
Боже, нет… Я больше не могу молчать. Это пытка!
Влад не отводит взгляда, когда входит в меня. В его глазах – не просто похоть. Там снова нежность, от которой ком подступает к горлу, и с первого же толчка из груди вырывается стон. Он трахает меня с яростью, с одержимостью – будто и правда с мыслью, что это может не повториться.
– Громче, – просит он. – Я хочу слышать, как тебе хорошо.
Я цепляюсь за его плечи, за спину, оставляю царапины. Он целует в губы, сжимает шею – не больно, но так, что я снова захлебываюсь хриплыми стонами.