Автор
В дверях стоит тихий атмосферный переулок, где время выглядит как игрушечная копия реальности — мягкие фонари и звуки проезжающих поездов создают непреодолимую магию. На соседней скамейке сидит девочка Алина, наблюдая за приближающимся ветерком. Ее глаза блестят от желания взять то самое приключение, что подстерегает за углом....
Это как минимум три-четыре дня подготовки, – прикрывает глаза, будто у него перед ними все вертится. – Но да. Надо ехать. Пока я еще сам стою на ногах. Позвоню сейчас врачу.
Подхожу. Сажусь рядом. Про обед, прогулки и в целом про всё мысли вылетают. Прислоняюсь к его плечу. Мне страшно, но признаться в этом боюсь. И та картинка из больницы… Как приклеенная теперь перед глазами. Не хочу, чтобы ему снова было плохо. И не хочу, чтобы он это переживал. Видеть, как мучается и болеет любимый человек невыносимо.
После полудня мы едем в клинику.
– Пройдемте? – кивает в сторону кабинета для ЭЭГ.
Таранов сидит в кресле, чуть склонившись вперед. Руки сцеплены слишком крепко, на слова не реагирует.
– Влад? – трогаю его ладонь. – Хочешь воды?
– Нет, – отвечает не сразу и говорит почти шепотом, едва двигая губами.
– Тебе нехорошо?
Но ответа не следует. Он резко сжимается, пальцы вцепляются в подлокотники, мышцы на лице искажаются. Он начинает дрожать всем телом, как будто ток пропускают через позвоночник. Глаза закатываются. Голова дергается назад. И он, ослабев, падает на пол.
– Влад! – подскакиваю и тут же оказываюсь рядом. – Влад, слышишь меня? – склоняюсь над ним.
Ассистент включает тревожную кнопку. Медперсонал реагирует мгновенно. Подбегают сразу двое в белых халатах. Меня просят отойти, кто-то удерживает его тело, другой отдает приказы на английском, но я настолько напугана, что не соображаю ничего, что они говорят.
Молча отступаю, ощущая, как сжимаются собственные пальцы. До хруста. А еще не могу дышать. И думать тоже не могу. Только смотрю, как его уносят. И не понимаю, как сама стою на ногах. То, чего я безумно боялась, произошло. На моих глазах. И это зрелище – не для слабонервных. Если тогда, в кабинете на собеседовании, я думала, что это обычный обморок – и он действительно был на него похож, то сейчас… Сейчас это самый настоящий приступ.
Не помню, как дохожу до кресла и оказываюсь в нем. Администратор предлагает мне воды. А мне своей хватает – соленой. На щеках…
Через полчаса меня зовут в палату.
Влад в сознании. Лежит под капельницей. Лицо бледное, глаза закрыты. Я сажусь рядом. Но страшно прикасаться. И я не знаю, что сказать. Да и не приходится, потому что заходит врач.
