Автор
В дверях стоит тихий атмосферный переулок, где время выглядит как игрушечная копия реальности — мягкие фонари и звуки проезжающих поездов создают непреодолимую магию. На соседней скамейке сидит девочка Алина, наблюдая за приближающимся ветерком. Ее глаза блестят от желания взять то самое приключение, что подстерегает за углом....
Надо было брать больше.
Ее пальцы сжимают мои волосы, ногти царапают затылок. Поцелуи злые, голодные, футболки летят к черту. Снежок трется о стояк так сексуально, будто специально доводит. Я рывком хватаюсь за пояс ее джинсов, но она воспринимает это неправильно, как попытку сбавить темп. Бесится – царапает грудь, оставляя глубокие борозды, впивается зубами в плечо.
Сука… Боль простреливает пах и смешивается с адреналином. Сейчас оттрахаю так, что забудет, как дышать.
– Тань… Джинсы.
– Имя… – бормочет она, смотря на меня и дрожа всем телом. – Я тебе не говорила.
– В документах посмотрел.
– А-а… – тянет она задумчиво.
Одной рукой я достаю из кармана серебристый квадратик, а другой помогаю Снежку избавиться от джинсов. Окидываю взглядом ее стройное тело и вижу шрам над коленкой. Провожу по нему пальцем – короткое, едва ощутимое касание. Она замирает, наши глаза встречаются.
И мы летим в бездну."
"Хватаю за талию, валю под себя, вжимаюсь так, что между нами не остается ни хрена.
Намокла. Готова. Осталось только вогнать член до упора и трахать так, чтобы потом любое воспоминание об этом моменте заставляло ее хотеть еще и еще.
Поезд, дернувшись, трогается, и мы съезжаем на пол. Таня падает сверху, ее волосы рассыпаются по моему лицу, они пахнут чем-то сладким.
Ни хрена не понимаю, откуда там браться смущению с такими формами?
– Охуенная, – хриплю я, целуя впадинку между ключицами и спускаясь к груди.
Снежок вздрагивает, ее пальцы опять царапают меня до отчетливой боли. Какая-то извращенная маньячка.
– Ты ведь не мужа сейчас представляешь? – уточняю на всякий случай.
– Заткнись. – Она снова ерзает на члене, и от ее движений мир сужается до размеров этого купе.
Поезд гудит, колеса отбивают ритм, но он теряется в грохоте крови, что нарастает в ушах.
От Тани меня отделяет лишь ткань ее трусов. Сдвигаю их в сторону и касаюсь влажной плоти.
