В кабинете сидит трое: один тщедушный старикан и два молодых бизнесмена — один из них сомневается, а другой уже решил всё бросить. Кофе пуст, но воздух наполнен напряжением, как будто в комнате собралась половина городского банкинга. Старый устало вздыхает и качает головой, предчувствуя худшие сценарии: их инвестиции могут быть подделаны, и они сами окажутся лишь фаршем для голодных инвесторов....
Пока, один за другим, выкалываю глаза, он приходит в себя от боли и пытается подняться. Приходится пару раз ударить кулаком со сжатой в нём рукоятью по лицу. На этом момент жируха пробует броситься бежать. Но не к своему ребёнку, а в противоположную сторону - к лесу. Спустя десять секунд за которые Эд догоняет её, возвращая на место, интересуюсь.
- Вот так ты своего единственного сына, любишь?
Та вытирает кровь с лица и неожиданно заявляет.
- Так он считай мёртв. Слепой вон уже. А я ещё живая.
На секунду подвисаю от такого поворота, а потом просто перерезаю парню горло.
- Теперь и ты слепая. Жирная, ничего не видящая мразота, которая сейчас умрёт. Наслаждайся болью, тварь!
Когда снова начинает визжать, вспарываю ножом щёку, что заставляет её заткнуться.
Пах решаю не обнажать и просто несколько раз вгоняю туда нож, нанося колющие удары.
- А у тебя какое будет оправдание?
Та секунду смотрит на меня и пожимает плечами.
- Никакого. Все ели и я ела. Иначе избили бы. Законов нет, мир рухнул. Из дома выгнали. У всех крышу сносит.
Киваю ей.
- Кроме тех, у кого она изначальна плыла.
Подойдя, опрокидываю её на землю, фиксируя левой рукой. Правой вгоняю нож в область сердца. В крови слишком много адреналина - точно попасть удаётся только со второго раза.
- Нормальная еда у них есть? Хотя бы что-то?
Та молча машет головой. Вздохнув, уточняю.
- Может быть вода?
Повернувшись, показывает пальцем на сумку, стоящую недалеко от костра.
