Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
Нечестно принуждать принять навсегда, вываливая тебе все свое нутро. Обнажаясь полностью. Ведь хоть и была сейчас обнаженной Сашка, но именно я был голым. Без кожи. Нарочно. Вероломно. Срал я на честность. Я ее этим к себе привязывал.
— Плевал я, Сашка! — ударил бедрами, больше не истязая обоих. — Ты мне нужна.
Чтобы выжить нужна. Сама вытащила из болота, где было на эту самую жизнь уже плевать. Сама монстра прикормила, поработила. Дороги назад нет ни ему, ни тебе.
Она вскрикнула, изогнулась, закидывая руки тонкие назад.
— Боюсь… — выдохнула и охнула от нового мощного толчка.
— Поздно. — Обхватил ладонями ее бедра, сжал до белых следов. — Давно поздно, Сашка. Всегда поздно.
— Разрушишь… меня… — всхлипывала, содрогаясь от моих беспощадных выпадов, вгоняя ногти в затылок все жестче. А мне от этой даримой ею боли окончательно крышу сносило.
— Сберегу.
Сорвавшись совсем, стал буквально натягивать ее, узкую, жаркую, стискивающую в себе до одурения, на себя.
Всегда. По ней. Пропала ты, Сашка. Моя.
ГЛАВА 23
— Мм-м-м, — протянула я, расплываясь в улыбке, не открывая глаз.
— Это «мм-м — нет, ты меня заездил, скотина озабоченная», Сашка, или «мм-м — да, давай еще разочек перед душем, ведь ты в этом так хорош»? — хрипло проворчал мне на ухо Коля, толкнувшись твердой плотью в поясницу, оставляя там влажный след.
— Даже сама еще не знаю, — пробормотала сонно, не в силах перестать улыбаться. Да и зачем это делать? Я позволила себе сдаться той стихии чувств, что притянула нас друг к другу, и больше восставать не собираюсь.
