Если вам не хватает фейерверка чувств и эмоций, головокружительного полета фантазии и, конечно, захватывающих дух приключений и расследований, – все, что вам нужно, это сборник отличных детективных рассказов. И он перед вами! В него вошли остросюжетные истории авторов, уже давно полюбившихся миллионам читателей – Дарьи Донцовой, Татьяны Устиновой, Марины Крамер – и их талантливых коллег по криминальному жанру. Наслаждайтесь лучшим!...
– Нет, что ни говорите, а модерн был лучшим из направлений в искусстве!
– А по-моему, нисколько он не мудр, – заметила развеселившаяся Тата и взяла купидона, оказавшегося на удивление тяжелым, из рук лохматого и очкастого. – Да и вообще это просто бронзовая поделка, и хороша она только тем, что отлили ее в девятисотом году!
– В девятьсот восьмом, – поправил лохматый с удовольствием, сложил на груди костлявые руки и подбодрил: – Продолжайте, продолжайте!
– Точно так же, как этот купидон, хороши кобальтовые чашки Ломоносовского завода из сервиза моей бабушки! Лет через пятьдесят о них будут говорить, что это произведение искусства украсит собой любую коллекцию! Художники-реалисты середины пятидесятых годов двадцатого века нашли свой способ выразить протест диктатуре – посмотрите, как глубок этот синий цвет! А какова золотая окантовка! Ее ширина составляет ровно семнадцать миллиметров, и что это, если не намек на пролетарскую революцию семнадцатого года?
– Браво! – одобрил лохматый и, обратившись к Олегу, добавил: – Не только красива, но и умна!.
И Тате это было приятно.
– Ну, хорошо же! – Лохматый взял у нее из рук купидона и сунул на заваленный всякой всячиной подоконник. – Шут с ними, с заводскими образчиками литья! А посмотрите вот на это! Вот про это вы никогда не сможете сказать, что это так же хорошо, как кобальтовые чашки вашей бабушки! Венецианское стекло, семнадцатый век. Подлинник, хотя, конечно, многое пришлось восстановить. – Он за руку подвел Тату к низвергающейся с потолка люстре.
– Вы ее продаете?
– Я надеялся, что не продам так быстро, – сказал лохматый почти печально.
И он махнул рукой, словно сожалея о том, что получит полмиллиона за свою необыкновенную люстру.
В каморке лохматого они пробыли долго, при этом хозяин то и дело обращался к ним обоим сразу, как бы объединяя их, и на Ордынку Тата с Олегом вышли гораздо более близкими людьми, чем вошли в магазин.
