Вот описание: Весенний день на улице наполнен чудесной птичьей жизнью — соловьи галдят, жаворонки свистят, даже вороны каркают радостно. Среди этого шума мелькнула мысль о прекрасном соседстве людей и природы. Но мирный балладник не замечает этого — он шагает по своим путям, словно волшебник, переплетаясь с течением жизни, где каждое движение затачивается в невероятную мистическую драму....
Утром и произошло событие, взбудоражившее весь дом.
Из бабушкиной спальни пропал бриллиантовый прабабушкин крест.
Бабушка совершенно точно помнила, что вечером он был с ней – она никогда его не носила ввиду его исключительной тяжести, – но никогда и не расставалась. Крест висел на нефритовых четках, которые бабушка почти не выпускала из рук, и все помнили, что за столом четки и крест лежали рядом с бабушкиной тарелкой.
Перерыли все, даже ковры снимали – крест как в воду канул!
Все было забыто: Пасха, куличи, которые, накрытые кружевными салфеточками, бодро и торжественно сияли на буфете.
Он и грянул.
Бабушка объявила, что крест у нее стащили как раз дети! – и нужен обыск.
Этого никто не ожидал.
Тёма со злыми слезами на глазах заорал, что, если его в этом доме считают вором, он немедленно поступит в суворовское училище, и ноги его здесь не будет, и вообще, где папа?!
Даниил меланхолично пожал плечами и сказал, что его могут обыскивать сколько угодно – он не берет чужих вещей.
Девчонки, перепугавшись за Тёму, на всякий случай заревели тоже, а Тюпа спросил, что такое обыск.
Он ел морковку и смотрел телевизор, включенный на спортивном канале.
У матери был перепуганный и несчастный вид. Лера грызла ногти, а Шура держалась за виски – пребывала в ужасе.
– Бабушка, – сказала Тата твердо, – мы не станем обыскивать детей. Наверное, мы просто плохо искали. Просто нужно поискать еще."
"– Это очень дурной знак, – бабушка раздула ноздри. Голова у нее тряслась, она даже свои пахитоски не курила. – Особенно накануне Пасхи! Куда мог пропасть крест, да еще такой огромный, да еще с бриллиантами?! Если его стащили, ноги моей не будет в этом доме!
Тату вдруг осенила мысль, куда именно крест мог пропасть.
– Бабушка, а ты снотворное на ночь принимала?
– Ну конечно! А что такое?
– Ничего, – задумчиво сказала Тата.
Она поднялась на второй этаж, обошла галерею, на которую выходили двери всех спален, и заглянула по очереди в каждую.
Потом спустилась вниз – дети сидели за столом, Лера громко и деловито командовала напряженным, звенящим голосом. Тата не пошла через столовую, а кругом, к той двери, которая выходила не на веранду, а в сад.
