Хотя Ольшевскому, казалось, было глубоко плевать, что окружающие подумают. А вот когда удавалось ее заставить улыбнуться, — сам расплывался в широкой улыбке и выглядел таким довольным!..
Жаль, что у обоих это редко сейчас выходило.
Так что да, она понимала и бесконечно ценила все… Но вот тот груз какой-то своей виноватости тяготил Катерину от этого лишь больше. Потому что время идет, а она все никак встряхнуться не может; добавляет хлопот и проблем этому потрясающему мужчине… Про романтику или секс уже и говорить нечего, она сама забыла, когда их хватало на что-то большее, чем устало пригреться в руках друг друга. Ясно, что нельзя было какое-то время, то одни ограничения, то другие… Но уже как бы и можно, время не стояло на месте… А Катерина все никак из этой хандры не вылезет. Нервная, вечно на грани слез и тоски, уже и не помнившая, когда чем-то занималась, кроме как бессмысленно слонялась из комнаты в комнату, уставшая женщина…
Точно не то, что пожелает обнаружить любой нормальный мужчина, возвращаясь домой, тем более настолько загруженный работой. А если он еще ее и не любит…
Господи! Она не знала, почему так прицепилась в своих рассуждениях к этому чертовому признанию, которого не получила от него! Понятия не имела! Ведь он столько показывал поступками, заботой и нежностью… Но постоянно закрадывалась в рассуждения крамольная мысль, что Саша просто давно привык о ней заботиться. Да и не только о ней, Ольшевский всегда был до конца предан тем, кого впускал в свой близкий круг. И раз уж они заключили с ним сделку и соглашение, ей надо бы выполнять свою часть оговоренного… А если не может, то и не мучить человека своими проблемами, отягощая жизнь.
Тупость? Возможно… В тот момент и на том эмоциональном уровне собственной разбитости и ощущения своей ничтожности и «несостоятельности», как женщины, Кате все виделось весьма логичным. Как бы ни рвалось ее истерзанное сердце и душа из-за необходимости уйти от человека, ставшего для нее самым бесценным, любимым и близким, частью этой израненной души; разделившим с ней самые потрясающие мгновения счастья и безотчетного горя… Но именно потому ей и показалось вдруг, что не имеет права усложнять еще и его жизнь…
У Санька было дурацкое, паршивое ощущение, что он теряет Катю. Упускает так, как порою вода утекает сквозь пальцы. И как бы сильно ты ни сжимал пригоршни, как ни стискивал бы кулаки, — ни фига не помогает, капли не удержать.