Не позволила ему помешать ей, даже с трепетом и предвкушением, обхватила губами, влажным языком наливающуюся головку его члена, твердеющую прямо у нее во рту.
Она прикалывается?! Б*я!
Да у него в глазах потемнело, и в грудь словно вбили раскаленный кол! Как тут за дорогой следить?! Про то, что творилось с его пахом, где одурительно-влажный, горячий рот котены сейчас выделывал нечто невероятное с его членом, и вспоминать нечего! Мошонка поджалась, бедра сами рвались вперед и вверх, руки пекло от желания загрести полной пригоршней ее волосы на затылке, зафиксировать и жадно, бешено трахнуть Катю в этот офигительный рот!
Как тут за дорогой следить, епер**ый балет?! Когда хочется тупо вжаться затылком в подголовник, зажмуриться и кайфовать! Так реально недолго въехать в первый же фонарный столб. Но и остановить ее — никаких сил, да и желания!
— Катя! Твою ж налево, мля! Нельзя же так!
Втянул в себя воздух сквозь зубы, хрипло ругнулся, когда Катя как-то жадно, влажно, с причмокиванием прошлась по его члену губами, чуть ли не насаживаясь горлом по всей длине!
— Говорил, что мне все с тобой можно, — невнятно и дерзко, поддевая его, ввернула малышка, щекоча языком какую-то одурительно-чувствительную точку на его крайней плоти, по ходу. Еще и улыбается при этом — он же чувствует!
— Гов-о-о-о-рил, помню, — застонал, не удержался.
Хотя вообще как-то редко его пронимало настолько. Даже профессионалки скорее расслабляли, а не заводили с пол-оборота до того, что у него все тело взмокало и пульс фигачит под сотню! Толкнулся все же, чуть не до глотки ей достав, так, что Катя аж поперхнулась немного. Жадность какая-то по ней, невыносимая, неутолимая! Ограничители не работают.
Но и она не отстраняется, больше в рот берет!
Да, ясно, чувствовалось, что ни фига Кате не привычно, все как в первый раз, пробует. Помнил, как говорила, что и не делала такого ни разу, а с ним хочет… И от этого Саньку только сильнее в голову бьет. Как прицельный с глушителем бахнул, и мозги в кашу!.. Бесповоротно. А она еще и задыхается, сама вся горит, он ее возбуждение от того, что Катерина делает, словно всеми нервами на коже ощущает! И то, как жадно она дергается, пытаясь глотнуть воздуха, и вновь губами, языком, пальцами на нем! Балдежь!
Едва-едва выцепил где-то силы включить поворотник, увидев какой-то проулок у пятиэтажной хрущевки. Заехал, притормозив у гаражей.