Битая карта — это увлекательное путешествие через мистический Север, где каждая страница открывает новую тайну. В Эдинбурге Чарльз Маккин приоткрывает завесу над глубинными связями между реальным миром и древними сказками, создавая атмосферу, в которой обычные события скрывают потусторонние перспективы....
Знаете, что в таких случаях происходит с оборотом средств? Я ему сказал, что я грузоперевозчик, а не какой-нибудь долбаный рикша.
Все это говорилось по-файфски невнятно, с громкостью, значительно превышающей фоновый шум раннего вечера — приглушенное бормотание телевизора и разговоры посетителей. Ребус, расположившийся за стойкой, встал и предложил сесть за столик. Но Байерс уже устроился на соседнем табурете, положил на стойку мускулистые руки и принялся рассматривать пивные краны. Потом показал на кружку Ребуса:
— Ну и как? Ничего?
— Неплохо.
— Тогда мне пинту того же самого.
То ли из уважения, то ли из страха, то ли просто демонстрируя хорошее обслуживание, бармен тут же подскочил и налил ему пива.
— Вам повторить, инспектор?
— Нет, мне хватит, спасибо.
— И виски, — заказал Брайан. — Только двойную, а не как котенок поссал.
Байерс протянул бармену пятидесятифунтовую банкноту.
— Сдачу оставь себе, — сказал он и заржал. — Шучу, сынок, шучу.
Бармен был новый и совсем молоденький. Он держал бумажку так, будто она могла загореться.
— Э-э… а помельче у вас ничего нет? — проговорил он с жеманным акцентом жителя западного побережья. Интересно, сколько он продержится в «Сазерленде», подумал Ребус.
Байерс, отвергнув помощь Ребуса, раздраженно полез в карман, нашел там две смятые однофунтовые банкноты и какую-то мелочь. Взял назад свои пятьдесят фунтов, подтолкнул монеты бармену, а потом подмигнул Ребусу."
"— Я вам открою секрет, инспектор. Если мне приходится выбирать из десяти пятерок или одного полтинника, я выбираю полтинник.
Бармен подпрыгнул, словно в него попал бильярдный шар.
— Мм… по-моему, с обеда осталась шотландская похлебка. — Из-за растянутых гласных «похлебка» превратилась в «поухулоука».
— Пирог или сэндвич, — сказал он.
Бармен предложил последний оставшийся сэндвич. Начинка была удивительно похожа на бастурму, но оказалась, как сообщил Байерс, честным ростбифом.
— Фунт и десять, — сказал бармен.
Байерс снова вытащил пятидесятифунтовую банкноту, фыркнул, потом извлек из кармана пятерку. Повернулся к Ребусу и поднял стакан:
— Ваше здоровье.
Оба выпили.
