Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
Теперь давайте выкладывайте правду, какой бы она ни была, гражданин Нилин, если вы вообще тот, за кого себя выдаете.
Нилин вздохнул и начал рассказывать:
— В начале допроса я вам говорил кое-что правильно, гражданин следователь. Действительно, я Нилин Алексей Андреевич, родился и вырос в Донбассе, в сорок первом взят на войну...
— Опять в Донбассе? Вы рассчитываете, что мы не сможем проверить ваши показания, поскольку там сейчас хозяйничают немцы? Ошибаетесь. Части-то, формировавшиеся в Донбассе есть на этом фронте.
— Проверяйте, я говорю правду.
— Хорошо, продолжайте. Служили ли вы во флоте?
— Нет, гражданин следователь, не служил. Я после призыва был зачислен в стройбат, так как имел судимость. Наша часть была направлена под Киев. В сентябре сорок первого года я там попал в плен.
— Попали или сдались?
— Ну как сказать? Оружия у нас не было. Мы рыли окопы. Когда немцы подошли — все убегать стали. Я тоже убежал. Пересидел ночь в какой-то хатенке на окраине города, а наутро смотрю — немцы.
— Значит, не попали в плен, а остались на территории, которую ночью немцы захватили? Так?"
"— Выходит что так.
— А дальше что? Как вы оказались сейчас на этой стороне фронта?
— Немцы собрали нас, всех бывших красноармейцев, и в лагерь, за проволоку. Начальство, политруков куда-то увезли, а нас, спустя некоторое время, мобилизовали на восстановление Донбасса — заставили добывать уголь. К зиме отправили в Изюм, где мы разбирали остатки разбитых зданий.
— Гм! То остались на захваченной территории, то пробирались назад. Зачем? Что делали здесь, на нашей территории до задержания?
— Ничего, отдыхал. Жил то у одной, то у другой хозяйки...
— А кто вас снабдил командировочным предписанием и удостоверением личности?
— Раздобыл сам, еще в Керчи.
— Как?
— Да через знакомых людей. Добрые люди везде есть.
— У этих «добрых людей», видимо, хорошая техническая база, но липу они готовят грубо.
— Мои документы — не липа. Я действительно Нилин...
— А может быть, Шубин?
— Какой еще Шубин?— задержанный ничем не выдал волнения, спросил все так же ровно, почти равнодушно.
— А тот самый, которого снабдили документами те же «добрые люди».
— Я никаких документов Шубина не знаю!
— Как же не знаете? Мы нашли их в вашем чемодане, в двойной боковой стенке. Чьи же они?
— Мне это неизвестно. Чемодан я достал в Керчи.
