Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
— говорил он, нервно шагая от стены к стене по ту сторону стола.— Я понимаю, что выход рации из строя при приземлении с парашютом дело нередкое. Но надо же быстро устранять неисправность. Он на что-нибудь способен, этот ваш?..
— Рыбак,— не скрывая усмешки, подсказал Остер.— Его рекомендовал господин Ятаров.
Ятаров вытянулся перед раздраженным начальником и краем глаза видел ухмылку на физиономии Остера.
— Рыбак — достаточно квалифицированный специалист, герр гауптман,— отвечал Камил.— Очевидно, повреждение основательное, а времени от приземления до сеанса радиопередачи не так много.
— Докладывал, докладывал!— кипятился Вильке.— А что я буду докладывать Готту, если Рыбак не выйдет в эфир? Ведь пилот доложил, что принял сигнал о благополучном приземлении. Бла-го-по-луч-ном! Вам это не кажется подозрительным, обер-лейтенант?
— Все правильно, шеф: сигнал они подали сразу, еще в парашютных ремнях, а неисправность в рации Рыбак, видимо, обнаружил позже.
"Резонные замечания Ятарова несколько охладили пыл Генриха Вильке, и он, усевшись в кресло, милостиво разрешил сесть помощникам. Молчание было тягостным. Вильке барабанил пальцами по полированному подлокотнику кресла. Шубин все так же криво ухмылялся и не подозревал, что в душе у «этого азиата Ятарова» торжество, ощущение одержанной им хотя и небольшой, но все-таки победы.
На пороге вырос радист:
— Герр гауптман, сообщение от Рыбака.
— Наконец-то! Давайте сюда!
Он прочел короткие строчки сообщения, бросил удовлетворительно: «Аллее ист гут!» и отпустил помощников.
Это была вторая радиограмма Рыбака. Первая, проверочная, не пошла дальше металлического ящика, в который вмонтирована рация.
* * *На допросе Герасим Гнилицкий показал, что детали задания ему неизвестны, так как со своим напарником он познакомился только за несколько дней до заброски. Раньше его не знал и никогда не видел, но тот тоже здешний, с Кубани. Об этом он проговорился сам...
