Автор
Осенью 1905 года. Он думал: "Где же они пойдут? Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса? Никаких сомнений — обязательно пойдут. Уполномоченный СОЧ и эмиссар НСНП знают это точно." Вопреки ожиданиям, этот неразговорчивый докладчик готовит нечто большее, что взорвет тихую жизнь местных жителей....
— Воюют же, не сдаются?
— Воюют... Но сдаваться будут! Придет время. Знаете,— помолчав несколько секунд, Ольга продолжила : — Знаете, Марфа Степановна, я ведь к вам не просто так зашла. Хотела спросить, не примите ли вы меня на некоторое время на квартиру. Я знаю, у вас уже стоят... Да мне ведь и уголка хватит. Везде все занято, нигде не приткнешься.
— Ну что же,— сразу согласилась хозяйка.— Это можно.
Скрипнула дверь. В дверях смежной комнаты вырос коренастый военный в петлицах старшины.
— О! К нам медперсонал пожаловал в гости.
— Да она вон с новобранцами пришла, просится на постой,— ответила за Ольгу Марфа.
— А где же вы ее разместите, позвольте спросить? Разве что с нами?— Старшина осклабился в широкой улыбке.
— Зачем с вами. Вот здесь со мной и разместится. Не балабонь лишнее. И мне веселей с ней будет. Хоть погутарить будет с кем о наших бабьих делах.
— Ну что же, спросите только нашего командира,— ответил старшина и вышел во двор.
— Так я пойду, хозяйка.
— Ничего не надо искать! Что же я, не хозяйка в своем доме? Спросить-то его надо, я это разумею, но, думаю; что все будет ладно.
— Ну, тогда я пойду.
— Иди, иди, дочка. Только как же это мы битый час гутарили, а как зовешься, не спросила я?
— Ольгой меня зовут.
— Оля,— повторила хозяйка.— Хорошее шля. А меня, ты уже знаешь, Марфой Степановной величают.
* * *"
"Ольга живет у Кононовой уже третий день. Но постояльцев еще ни разу всех вместе не видела. Утром уходит — их, как обычно, еще нет или спят, или кто-нибудь один из них дома, сидит в своей комнате, не проявляя ни к ней, ни к окружающему никакого интереса. Вечером приходит — они уже спят или сидят в своей комнате, словно сычи. Ольге за свою службу приходилось жить и в землянках, и вот так же в домах у местных жителей. И всегда уж кто-кто, а красноармейцы вели себя по отношению к ней иначе.
