Я знавал одичалых, которые откусывали себе язык, лишь бы не отвечать на вопросы. — Змей бросил горящую ветку вниз, и она, крутясь, полетела во мрак.
— Надо сжечь тех, кого вы убили, — сказала Игритт.
— Для этого нужен костер побольше, а большие костры чересчур ярко горят. — Змей всматривался в ночь, ища проблески света. — Здесь поблизости еще есть одичалые?
— Сожгите их, — настаивала девушка, — а то как бы снова не пришлось браться за мечи.
Джон вспомнил мертвого Отора и его холодные черные руки.
— Есть другой способ. — Змей снял с убитого им одичалого плащ, сапоги, пояс и кафтан, взвалил труп на плечо и швырнул вниз с обрыва. Миг спустя оттуда донесся тяжелый мокрый удар. Змей раздел второй труп, и они с Джоном, взяв мертвеца за руки и за ноги, отправили его вслед за первым.
Игритт молча смотрела на это. Она была старше, чем показалось Джону с первого взгляда, — лет двадцати, невысокая, кривоногая, круглолицая и курносая. Рыжие вихры торчали во все стороны. Она могла показаться толстой, но виной тому были многочисленные одежды из шерсти, кожи и меха. Если снять с нее все это, она будет худенькой, как Арья.
— Вас послали следить за нами? — спросил Джон.
— За всеми, кто придет.
Змей погрел руки над огнем.
— Что у вас там, за перевалом?
— Сотни и тысячи. Столько ты еще не видал, ворона. — Она улыбнулась, показав неровные, но очень белые зубы. Она не знает, сколько их всего.
— Зачем вы собрались здесь, в горах?
— Что нужно в Клыках Мороза вашему королю? Без еды вы тут долго не протянете.
— Вы намерены идти к Стене? Когда?
Она смотрела в огонь, словно не слыша его.
— Знаешь ты что-нибудь о моем дяде, Бенджене Старке?
Игритт не отвечала. Змей засмеялся.
— Сейчас язык выплюнет — не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Низкий рык прокатился во мраке. Сумеречный кот, понял Джон, и тут же услышал другого, поближе. Он достал свой меч и прислушался.
— Нас они не тронут, — сказала Игритт. — Они за мертвыми пришли. Коты чуют кровь за шесть миль. Они не уйдут, пока не обгложут трупы дочиста и не разгрызут кости.
Звуки их пиршества отдавались эхом от скал, и Джону стало не по себе. У костра его разморило, и он вдруг понял, как сильно устал, но уснуть не посмел. Он взял пленную и теперь должен ее охранять.
— Они тебе не родственники, эти двое? — тихо спросил он.
— Такие же, как и ты.
— Ты сказал, что ты бастард из Винтерфелла?
— Женщина, как у всех. — Так ему ответил однажды кто-то из взрослых — он уже не помнил кто.