В мире миджмейкерах, пиарщиках и влиятельных чиновников — каждый стремится укрепить свой позицион в политической битве. Однако за тяжелой маской власти скрываются обыденные человеческие эмоции и слабости. Книга "Битва президентов" explores эти противоречащие моменты, показывая не только мнимую легкость политической жизни, но и её тёмную сторону....
– Это удел всех, кто вступает на тропу предательства и измены.
– Ни на какую тропу я не вступал, – возразил Филин самым решительным тоном, на который был способен. – И прекратите действовать мне на нервы. Я вам не преступник и не шпион, чтобы обращаться со мной подобным образом.
Минуту-другую Тутахашвили молча покуривал, струйки дыма исчезали, втянутые его ноздрями. Казалось, это действовало на него успокаивающе. В жесте, которым он затушил папиросу, было что-то наигранное, театральное, но траурная форма постоянно напоминала: если это и представление, то никак не комическое.
– Американцы помогли мне выяснить, кто ты такой и откуда явился, – сказал, покашливая, Тутахашвили. – Ты с Лубянки, верно? Фамилия Разин. Зачитывать вслух твое личное дело не буду, оно мне неинтересно. А вот истинную причину твоего визита в Тбилиси я бы узнать не прочь. Назовешь ее добровольно или предпочитаешь, чтобы тебе помогли?
– Я прибыл встретиться с господином Шахашвили! – пискнул Филин, ужасаясь тому, каким тоненьким, каким слабым и дрожащим сделался его голос.
– От тебя уже ничего не зависит, засранец, – отрезал Тутахашвили. – Это ты зависишь. Ты мой, засранец. С потрохами.
Презрительно усмехнувшись, он перевел взгляд на шофера и что-то произнес по-грузински. Тяжелый «ЗИЛ» тронулся с места и покатил куда-то, постепенно набирая скорость. Со своего места Разин видел, как поворачиваются головы автомобилистов и прохожих при виде приметного черного автомобиля.
«Конец, – печально и торжественно пело в голове. – Конец, конец…»
Миновав ворота, автомобиль остановился во внутреннем дворе Национальной жандармерии, представлявшем собой каменный колодец с единственной проходной.
