Россия в эпоху опричнины Ивана Грозного охвачена раздробленностью и смутой. В момент величайшей внутренней слабости государства самая могущественная держава мира решает нанести удар. Герои романа должны отстоять независимость Отечества в борьбе против внешних врагов и внутренних предателей.
Раздел Chitat.online для книги «Битва веков» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Россия в эпоху опричнины Ивана Грозного охвачена раздробленностью и смутой. В момент величайшей внутренней слабости государства самая могущественная держава мира решает нанести удар. Герои романа должны отстоять независимость Отечества в борьбе против внешних врагов и внутренних предателей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Россия в эпоху опричнины Ивана Грозного охвачена раздробленностью и смутой. В момент величайшей внутренней слабости государства самая могущественная держава мира решает нанести удар. Герои романа должны отстоять независимость Отечества в борьбе против внешних врагов и внутренних предателей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ох, не перестарались ли мы с хитростью своей, Андрей Васильевич? Сдюжим ли?
— О том тебе государем вопрос задать велено, Михаил Иванович, — развел руками Зверев. — Силу крымскую воеводы, купцы, послы тамошние разных стран в пределах ста, ста двадцати тысяч исчисляют. Может статься, янычар еще тыщ двадцать дадут. Войска эти элитарные, янычар у султана у самого немного. Но вот при дворах польском, английском и французском сомневаются многие, твердо ли сидит новый султан Селим на троне? А коли неуверен, то и силу при себе иметь должен, далеко от себя отсылать побоится. Мало ли бунт случится, смута, союзники предадут? Тогда, считай, всего сто тысяч. Беречь империя войска станет.
— Русь шестьдесят тысяч и три года тому легко могла выставить, — вспомнил Воротынский. — Каждый наш витязь за двух крымчаков считается. Посему и сто двадцать татар сдюжим, лишь бы не разбежались. Ныне, мыслю, земство, коли поднатужится, одно столько наберет, да еще у государя опричных сотен до десяти тысяч детей боярских собрать можно. Да стрельцов тысяч двадцать, коли не более. Нет, Андрей Васильевич, кабы всей силой навалиться, то сдюжим и полтораста тысяч османов, пусть и с янычарами. Да вот токмо война эта чахлая в Ливонии людей больно много отнимает. Сидят по крепостям — и проку от них никакого, и увести никак. Земский собор воевать приговорил! Коли отнять и прочие гарнизоны, кои все отовсюду не увести, так в чисто поле разве шестьдесят тысяч поставить и получится… Тут уж токмо с Божией милостью, на него одна надежа будет.
— Без Ливонской войны наберем и семьдесят пять, а то и восемьдесят, — прикинул Зверев. — Нужно государя уламывать. Может, за два года изменить что-то и получится?
— И не думай даже, Андрей Васильевич! — засмеялся князь Воротынский. — Приехал в гости, так гостевать будешь! Раньше ледохода не отпущу!
С ледоходом хозяин, конечно, загнул — но в Москву князь Сакульский вернулся только к Рождеству. Три недели прождал возможности встретиться с царем, пока не был приглашен на пир, после которого Иоанн и поманил его с собой.
— В третий раз за Филиппом не поеду, уж не обессудь, — сразу замотал головой Зверев. — Сколько можно?! Это издевательство какое-то получится.
— Я тебя и не посылаю, — перекрестился царь. — Теперь уже, ясное дело, не вернется. Когда по суду, да писулькой жалкой от кафедры отстраняют — это одно. Тут моей воли хватит конфуз сей разрушить. Но коли публично, с глумлением огромным, да при всем честном народе.
