Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
Но приготовления эти оказались бессмысленны: выстояв целый день, положив у брода две сотни басурман и потеряв всего пятнадцать человек, князь Иван Шуйский ушел и на следующий день благополучно примкнул к Большому полку.
Дивей-мурза тем временем сообщил Девлет-Гирею о своей победе, и бесчисленные татарские войска начали переправу, обходя крепость и втягиваясь на столь удачливый для них Серпуховской тракт.
После получения этой вести, воевода Михайло Воротынский тоже привел в движение свое войско, и оно, бросив у Коломны все, кроме оружия и боеприпасов, вслед за крымчаками пошло по той же дороге в сторону Москвы.
В середине дня, возле деревни Молоди, что сразу за рекой Рожай, впадающей в Москву-реку, князь Михайло приказал вставать крепко, намереваясь здесь, в узости между рекой и ложбиной с обрывистыми краями, перекрыть татарам дорогу назад. Вперед, с несколькими сотнями боярских детей, умчался князь Хворостинин, заслуживший себе славу и доверие долгой безупречной службой в опричнине.
— Что-то неладное ты мастеришь, дружище, — подъехав к Андрею, неуверенно сказал Михайло Иванович. — Непривычное что-то.
— Перекрестный огонь готовлю, — кратко пояснил Зверев. — С каждой стороны такого угла можно стрелять во фланг врагу, атакующему соседа.
— Вижу, дело знаешь, — сделал вывод старший воевода. — Мешать не стану.
Стрельцы, ругаясь и погоняя друг друга, скидывали с телег щиты, выволакивали к указанному месту, поднимали в шаге друг от друга, накрепко соединяя сверху и снизу толстыми балками, подпирали сзади бревнами, скобами намертво приколачивая их сверху, чтобы тяжесть лаг не позволяла выдернуть щит вперед, а упор в землю — завалить назад.
— Первыми ядра забивайте! — предупреждал он наряды.
