Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
Сказывал, целая татарская сотня вас на переходе подловила, толпою со всех сторон накинулась, кого копьями поколола, кого арканами повязала, потом копытами топтала и вроде как даже чучела из вас наделала. Он же, ловкач, побил храбро с десяток басурман, да из окружения и вырвался.
Варя всхлипнула еще раз, наконец разжала руки, утерла нос:
— Прости, княже…
— И я по тебе соскучился. — Андрей, поддавшись порыву, привлек ее к себе, крепко поцеловал в губы, отпустил.
Князь, стоя на крыльце боярского дома, захлопал в ладоши:
— Поднесите князю вина доброго с дороги! Бо, вижу, ныне он токмо закусывает.
— И холопам тоже, — распорядился Зверев. — Раненых снять помогите, убитых в храм отнесите. Пусть отпоют.
Он скинул бердыш, передал подбежавшему Андрейке, не спеша поднялся на крыльцо к прочим боярам. Алексей Данилович самолично налил полный кубок, двумя руками подал:
— Не побрезгуй из рук моих, Андрей Васильевич. Супруга в хлопотах, не дозваться.
Зверев отказываться не стал, осушил все до последней капли, занюхал рукавом:
— Хорошо вино рейнское! Как раз то, чего с дороги не хватало.
— Дозволь бояр местных тебе представить, княже, — отступил чуть в сторону опричник и указал на незнакомых Звереву воинов в новеньких бахтерцах: — Князь Ерофей Булгаков полста холопов в крепость нам в помощь привел, боярин Афанасий Лавля — еще семерых. Еще князь Пронскийс сотней исполчился, но он ныне в Заречье порядок с холопами наводит и гуляй-город ставит. Ты, мыслю, видел, что там творится?
— Сколько людей пришло?
— Тысяч сорок от басурман сбежалось.
— Ты это к чему сказываешь, Алексей Данилович?
— Выходит у нас, Андрей Васильевич, всего сотня холопов, что для боя выставить можно, — вздохнул боярин. — Остальные с князем Хворостининым ушли.
