Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
Таблетки ли были тому виной или скорость и свободная относительно трасса, но Жуковский ощущал в себе некую силу, душевный подъем и звенящую, острую как бритва пустоту.
Вот они едут к НЕМУ по его приглашению на его день рождения. Этот самый ЕГО день… Этот день был всегда, как только они оба, братья, пришли в этот мир. ЕГО день, вечные Алешкины именины, когда он был в центре всего, в центре всей их вселенной – детской, а теперь взрослой.
Старая подмосковная дача на станции Узловой, где ВСЕ ЭТО даже не начиналось – существовало, было…
Книжка с затертой обложкой, которую ОН дал…
Цыпки на руках, слезы в подушку…
Слезы обиды, жгучей зависти…
Стриженые газоны…
Бронированный «Мерседес»…
Совещание Совбеза при вспышках телекамер…
Ракета, уходящая ввысь из пусковой шахты…
– Платье новое? Я что-то не видел, – Жуковский покосился на жену.
– Давно купила, забыла, наверное, показать."
"– Я не видел. Ничего, Алешка оценит.
– Послушай, Вовка… если у тебя опять такое настроение, мы могли бы не ездить, – сказала Оксана.
– Не ездить? А ты разве отказалась? Ты же с ним сегодня разговаривала по телефону. Вот бы и…
Он снова ждал, что она ответит. А она отвернулась. И опять ушла в себя. Погрузилась, как в омут, в грезы. Жуковский прибавил газа. Ну вот, а он мчится туда на вороных, к нему и везет ее – свою жену, сам везет, лично, как холуй-шофер, а она…
Он хотел взять кредит в банке на покупку кухни, а она сказала, что денег даст взаймы Алексей. Потом грозилась, что, если он не займется своими нервами, своей психикой, не будет посещать психотерапевта, она переедет жить к Алексею вместе со своей матерью и дочкой.
Она что же, держит его за полного психа? За конченого придурка? Она смеется над ним? Быть может, ОНИ ВМЕСТЕ смеются?!
– Осторожнее, сбавь скорость.
– Я сам знаю, не учи.
– Там же пост ГАИ, оштрафуют.
Он сбавил. Они ехали по Рублево-Успенскому шоссе.
ОН ЕДЕТ К НЕМУ. И САМ, КАК ХОЛУЙ, ВЕЗЕТ ЕМУ СВОЮ ЖЕНУ, КОТОРАЯ ДАВНО УЖЕ ДУМАЕТ ТОЛЬКО О ТОМ, КАК БЫ…
Это было как озарение, как удар молнии. Словно некая сила сконцентрировалась, собрала всю свою мощь и выстрелила вверх, разорвав оболочку. А оболочкой был он сам.
Дома-дворцы по обеим сторонам шоссе. Как все это не похоже на те старые дачи его детства в заросших, запущенных садах на станции Узловой.
